— Но отдыхать ведь тоже надо, — сказал я.

— Ну, мы отдыхаем, — сказала Лида и, отодвинув от себя тарелку с растаявшим мороженым, наклонилась ко мне: — Ведь правда?

Я смущённо опустил глаза.

— Мне тут нравится, — сказала Лида. — Забавное местечко. К тому же мы ведь отмечаем успешное окончание первого курса, ведь так?

— Да, — сказал я.

Лида подозвала взмахом руки проходящего мимо официанта и сказала, едва я успел открыть рот:

— Счёт, пожалуйста.

Официант закивал и поспешно удалился.

— Не надо, — сказал я. — Давай лучше я.

— Я же обещала, — сказала Лида. — Это моя плата. За опоздание.

Когда мы выходили из кафе, я чувствовал себя униженным. После космического полумрака солнце неприятно слепило глаза, и я щурился, едва сдерживаясь от того, чтобы прикрыть рукой лицо. Однако Лиду такой перепад освещения ничуть не беспокоил. Она шла впереди меня, забавно положив букет увядающих роз на плечо.

— Я провожу тебя? — спросил я, сообразив, что просто молча плетусь за ней следом.

— Проводи, — сказала она.

После этого злополучного свидания мы не виделись почти месяц — я не решался её куда-нибудь приглашать, решив, что она наверняка мне откажет, но по-прежнему регулярно проверял её страницу в соцветии, где со времени окончания первого курса не появилось ни одного нового сообщения.

А потом Лида вдруг опубликовала фотографию — без названия, даты и комментария — просто снимок огромного корабля треугольной формы, стоящего в пусковой шахте, рассекая своим острым гребнем мерклый вечерний воздух. Фотографировали явно издалека — специально, чтобы исполинское судно, поднимавшееся над всеми зданиями космодрома, целиком попало в кадр.

"Что за корабль?" — спросил я.

Лида ответила спустя сутки:

"Патрокл. Разве не видно?"

"Я и не сообразил. Он такой огромный. Неужели это ты снимала?"

На сей раз ответ пришёл почти мгновенно:

"Нет, конечно. О чём ты? Патрокл сейчас не на Земле. Это известный снимок".

Я несколько часов думал, как бы ответить, когда получил от Лиды второе сообщение:

"К тому же Патрокл не может совершить посадку. Это фотография сделана в день его запуска".

"Ты меня устыдила", — написал я. — "Пойду зубрить учебники. И как я умудрился сдать экзамены?"

"Учение — свет", — ответила Лида.

Я весь вечер искал в сети фотографии.

"А это что за корабль?" — написал я и прикрепил к сообщению снимок.

Лида думала долго.

"Не знаю", — ответила, наконец, она. — "Наверное, что-нибудь не такое известное, как Патрокл".

"Это Патрокл", — написал я.

Во второй раз мы встретились уже ближе к концу лета — наш разговор в соцветии неожиданно придал мне сил, и я решился позвонить Лиде, мучительно долго набирая её выученный наизусть номер. На сей раз я отказался от экспериментов и выбрал обычную кофейню в центре города — без мнимых звёзд и туманностей. Лида сначала согласилась, а потом предложила снова пойти в кафе под эстакадой.

Она не опоздала, но и пришла на встречу не одна.

Её подруга Анна, о существовании которой я благополучно забыл за летние каникулы, вместо приветствия смерила меня пренебрежительным взглядом — как уличного попрошайку, вымогающего мелочь у прохожих. Лида была всё в том же светло-коричневом платье, с похожей на портфель сумочкой.

В кафе оказалось людно, и нас отвели в зал с расшторенными окнами. Проекторы там тоже работали, однако без интимного сумрака россыпь поблёскивающих под потолком звёзд уже производила такое чарующее впечатление.

Девушки выбрали столик у самого окна и сели рядом, напротив меня. Анна тут же вытащила из сумочки суазор и принялась что-то показывать Лиде, старательно игнорируя моё присутствие. Лида смотрела в экран её потрёпанного наладонника с вежливым интересом, вздыхая и поглаживая волосы на голове.

— Вот она, — сказала Анна. — Классно получилось, правда?

На экране суазора красиво переливалась стереография морского берега в утренние или вечерние сумерки — вода зеленоватого цвета, ровная полоса искусственного пляжа, пустынного, как в фантастических фильмах, где за кошмарное мгновение исчезает всё население Земли.

— Ездила куда-то? — спросил я.

— Ездила, — сказала Анна.

— Это где? — продолжал допытываться я.

— Это искусственный остров, — сказала Лида. — Как-то он претенциозно называется… Ты говорила…