Омфала пристально смотрела на Геракла и после этих его слов невольно покачала головой, однако сразу же спохватилась и снова приняла неприступный вид.

Но ты вернулся недопустимо поздно!

Здесь ты ошибаешься, госпожа!
– возвысил голос Геракл.- Знаешь ли ты, что «Арго», корабль, на котором Ясон плывет в Колхиду, еще в пути? Или ты думала, что боги нас перенесут туда по воздуху?

Нет,- прошептала Омфала.- Я не знала этого. Но почему же ты оказался у меня?

Геракл решил умолчать о Зевсе.

Мне приказало вернуться мое сердце!
– ответил силач.- Я не в силах был продолжать дальнейший путь. К тому же, я был совершенно спокоен за участников похода: там собрались и Тесей, и Полидевк, и Кастор, и Теламон, и многие другие. Это лучшие герои Греции, и я мог спокойно позволить им самим совершить этот подвиг...

Насколько я помню,- вдруг произнесла Омфала,- ты мечтал о тринадцатом подвиге, чтобы разбить эту привычную присказку о том, что ты совершил их только двенадцать... Так ты что, отказался от явного подвига из-за меня?

Геракл воздел глаза к небу. Однако, небо было надежно защищено от взгляда Геракла. Потому, герой собрался с духом и произнес:

О да, царица! Тысячу раз да!

Глаза Омфалы, секунду назад смотревшие на Геракла холодно и неприязненно, вдруг потеплели и стали излучать любовь и ласку.

Омфала воткнула факел в кольцо, торчащее из стены, подошла к герою и положила руки ему на плечи.

Ты знаешь, Геракл,- тихо сказала она.- Я, когда шла сюда, надеялась на что-то подобное. Я надеялась, что ты окажешься невиновным. И потому я одела то самое платье, в котором я была в нашу первую ночь.

Геракл ошарашенно посмотрел на Омфалу. Переход был слишком неожиданным. Однако, Геракл был настоящим мужчиной и постарался ничем не выдать своей растерянности.

Давай я сниму эти дурацкие тряпки, а ты посмотришь на мое тело, как когда-то в первый раз!
– несмело попросила царица.

Сейчас она представляла из себя обычную женщину, которая стосковалась по мужской ласке.

«И правильно,- подумал Геракл.- Хоть Иолай хороший товарищ, однако, не сравниться ему со мной по грубой мужской силе!»

Геракл нежно улыбнулся и произнес:

– Ты что же, хочешь заняться этим прямо сейчас?

А что?
– оглянулась вокруг царица.- Это очень даже ничего! По крайней мере, в таком месте я еще этим не занималась!

Я тоже!
– признался Геракл.

Они заключили друг друга в объятия.

* * *

С того вечера все потянулось, как и раньше.

Геракл отдыхал днем и работал по ночам. Кто знает, чего больше приносили ему обязанности - муки или наслаждения? По крайней мере, Геракл не надорвался.

Но это, впрочем, не помешало ему впоследствии, уже после освобождения и возвращения в родную Элладу, рассказывать абсолютно всем, кто только его спрашивал, что рабство у царицы Омфалы было тяжелым и мучительным.

Она так издевалась надо мной!-вздыхал Геракл.- Она, к примеру, заставляла носить меня свои одежды, сидеть за ткацким станком, быть в числе своих служанок! Представляете, каково мне, воину, мужу, было терпеть такие страшные унижения?

Слушатели согласно кивали и вздыхали над тяжкой долей Геракла. Силач же переводил взгляд с одного сочувственного лица на другое и продолжал дрожащим голосом рассказывать о невзгодах невыносимого рабства.

Кто знает, может Геракл и не особенно кривил душой?

Но все это было потом. Теперь же просто минуло три месяца. Срок службы Геракла у Омфалы завершился. Долго не хотела царица отпускать своего раба, к которому сильно привязалась. Не хотела лишаться и своего виноградаря, которым стал Иолай.

Однако, делать было нечего, и Омфала, скрепя сердце и пролив при этом немало слез, отпустила приятелей из дворца, взяв с них твердое обещание не забывать ее и наведываться иногда в гости, правда не специально, а если судьба забросит их в ее края.

Геракл со всей горячностью пообещал наведываться по мере сил, ведь, кроме Омфалы, у него во дворце остался и маленький сын.

Доблестный Ил одержал победу на атлетических состязаниях во Фригии и получил в награду пятьдесят юношей и пятьдесят девушек. Еще вручили герою пегую корову.