Геракл промолчал. «Придется уступить заботливому другу!» - подумал он.

Начали укладываться. Иолай перед тем, как дунуть на светильник - глиняную миску, в которую был налит бараний жир, посмотрел в окно.

Все было спокойно.

Что это ты высматриваешь?
– поинтересовался Геракл, вовсю зевая.

Понимаешь, Омфала сегодня милостиво разрешила мне ночевать у себя, но я не уверен, что она не передумает...

Геракл хохотнул:

Что, редки часы твоего отдыха? О боги! Вспоминаю, я и сам был в таком же положении.

Если ты понимаешь меня, перестань смеяться,- надулся Иолай.- Я не знаю, может так случится, она пришлет кого-нибудь, чтобы потребовать меня к себе!

А, тогда ей донесут про меня? Ерунда! Приступлю к работе немного раньше...

Иолай растянулся на полу. Полежав некоторое время, он поежился - из-под двери дул довольно сильный сквозняк.

Иолай перебрал в уме, чем можно было заткнуть щель, но единственной одеждой на их двоих с Гераклом была все та же львиная шкура знаменитого героя.

Геракл!-позвал Иолай.- Тебе не холодно?

Даже жарко! А что?

Дай шкуру, я заткну щель...

Говорил я, чтобы ты ложился на скамье!
– проворчал Геракл. Он стащил с плеч шкуру, которой накрывался, и бросил приятелю:

Держи!

Шкура упала прямо на лицо Иолаю. Он негромко выругался.

Что ты сказал?
– не расслышал герой.

Спасибо, говорю!
– ответил Иолай. Он взял шкуру и надежно заткнул отверстие. Потом снова улегся у скамьи на полу.

Геракл!-снова позвал Иолай.

Что еще?

Ты куда завтра пойдешь утром?

Как проснусь - сразу к Омфале! А ты?

Я, пожалуй, встану раньше тебя. Я ведь теперь виноградарь. Пойду, подрежу пару веток...

Иолай помолчал, глядя в потолок, потом снова обратился к другу:

Геракл, прошу тебя, расскажи... Как там поход за золотым руном? Интересно было?

Слушай, давай про это когда-нибудь потом? Сейчас я очень устал...

Геракл затих, повернулся на другой бок, и через минуту уже храпел. Иолай хотел было растолкать приятеля, чтобы еще некоторое время поговорить с ним, но потом решил последовать его примеру.

Над Лидией стояла тихая звездная ночь.

Немного волнуясь, Геракл вступил в тронный зал.

Омфала сидела на троне и позевывала, изящно прикрывая рот рукой. Она выглядела невыспавшейся и утомленной.

«Нет, не просто так царица отпустила Иолая!
– подумал Геракл.- Видимо, завелся у нее еще кто-то. Да и давно пора было такому произойти!»

Неужели милость богов снизошла на меня сегодня?
– воскликнула Омфала, заметив в конце зала знакомую широкоплечую фигуру в львиной шкуре.- У меня снова на одного раба больше!

«Своеобразно она встречает отца своего ребенка!» - поморщившись, подумал Геракл. Ее тон не предвещал ничего хорошего. Во всяком случае, Геракл больше не надеялся, что те несколько месяцев, что остались ему до конца службы, он проведет отдыхая от похода.

«И все-таки, нужно показать, что я рад вернуться к ней!
– пронеслось в мозгу у героя.- Хотя как может быть доволен зверь, который возвращается в клетку?»

Я исполнил данное тебе обещание, госпожа!
– воскликнул Геракл и опустился перед троном на одно колено.-- Как только я освободился, я со всех ног поспешил к твоему дворцу!

Он рассчитывал, что Омфала хотя бы выскажет одобрение тому, что он пришел, особенно нигде не задерживаясь. Однако, все произошло иначе.

Царица произнесла со злой иронией:

Но ты пришел слишком рано! Тебе надо было подождать несколько месяцев, и ты вообще мог бы не приходить сюда!

В конце фразы ее голос загремел с самым настоящим гневом. Но Геракл решился переспросить:

Я не понимаю, госпожа... Ты не довольна, что я вернулся?

Я не довольна, что ты так долго отсутствовал!
– закричала Омфала.- Как это называется? Я ведь не отпускала тебя на полгода!

«Она очень изменилась»,- разочарованно подумал Геракл.

Но он ошибался. Омфала нисколько не изменилась, напротив, она всегда была такой. Все зависело от настроения, а теперь настроение у царицы было отвратительным. И поэтому Омфала спокойно сделала вид, что забыла все те ободряющие слова, которыми когда-то провожала героя на трудное и опасное предприятие.

Как здоровье моего сына?
– отважился спросить Геракл.

Что?
– - наморщила нос Омфала.- Ты, раб, отваживаешься спросить об особе царской крови?