Горестно вздохнул Геракл. Не хотелось, да и стыдно ему было рассказывать брату о причинах болезни.

Нет!-поморщился Геракл.- Эту болезнь наслала на меня злобная Гера...

Разделяю все твои мысли о Гере,- прервал его Аполлон,- она меня тоже раздражает. Так что же она с тобой сделала?

Ужасные боли стали преследовать меня,- произнес Геракл.- Я не находил себе места от них. Временами на меня просто затмение какое-то находило, и не понимал я, что творю...

Так,- произнес Аполлон устами пифии,- сейчас ты расскажешь мне остальное...

Старуха вдруг шумно вздохнула.

Все, перерыв!
– объявила она. Но этот раз голос был явно ее, капризный и противный.

Как перерыв?
– одновременно спросили Геракл и Иолай.

Аполлон разрешает нам время от времени делать перерывы,- объяснила старуха.- Потому, что много сил уходит на посредничество в разговоре с ним!

Старуха многозначительно глянула на Геракла и продолжала:

Аполлон умеет ценить нас!
– торжественно произнесла она.- Не то, что посетители, вроде вас...

Сказав эти слова, пифия сошла с треножника и недвусмысленно протянула руку.

Иолай вздохнул и стал рыться в карманах. Наконец, он нашел там последние десять монет и, скрепя сердце, протянул их женщине.

Что? И это все?
– негодующе протянула пифия.

Иолай честно похлопал себя по пустым карманам.

Все!
– подтвердил он.

Не знаю,- принялась ворчать старуха.- Первый раз ко мне попадают такие прижимистые посетители,- при этих словах она скривилась, будто глотнула чего-нибудь кислого.- А еще герои!

Тем не менее, она взяла деньги, и они сразу же исчезли в складках одеяния прорицательницы.

«Вот ведь вредная старушенция!
– с возмущением подумал Иолай.- Как она вообще дожила до своих лет с таким характером? По-моему, ее давно должны были принести в жертву ее любимому Аполлону!»

Ладно,- сказала пифия и вернулась на треножник.- Продолжаем!

Она снова наклонилась над расселиной. Геракл не стал дожидаться, пока старуха выпрямится, и торопливо стал говорить:

Аполлон, мне надо тебе все объяснить. Болезнь, которую дала мне Гера просто из-за того, что терпеть меня не может, привела к тому, что я в припадке безумия убил своего друга Ифита! Я сбросил его со скалы! А наш отец Зевс сказал, что виновата не Гера, а я, и сделал болезнь еще более тяжкой! Аполлон, я больше не в силах терпеть, я умираю, помоги мне!..

Геракл выпалил все это, буквально, на одном дыхании. Он не смотрел на прорицательницу, и потому был безмерно удивлен, когда поднял глаза и увидал, что старуха глядит на него жестким взглядом прищуренных глаз:

Так ты убийца? Убийцам не место в священном храме Аполлона!

Это мне говорит Аполлон?
– недоуменно спросил Геракл у Иолая.

Тот ответил непонимающим взглядом.

Это говорю я!
– завопила старуха.- Презренным убийцам не место в храме, особенно, если они так мало платят!

Что?
– расправил плечи Геракл.

Вон отсюда!-закричала старуха и соскочила с треножника.

Иолай со страхом смотрел на друга, у Геракла начался очередной приступ болезни. Силач страшно рассвирепел и ступил на запретную территорию.

Геракл, не надо!
– взмолился Иолай, но последовать за Гераклом боялся.

Стоя на месте, он взирал на позеленевшую от злости пифию, которая подскочила к Гераклу и принялась молотить по груди героя кулаками. Старуха тянула сына Зевса за львиную шкуру и непрерывно кричала:

Вон из храма! Убийца! Ты ступил на священную землю! Вон!!!

Шкура съехала на бок, Геракл с тихим рычанием отбивался от старухи. В пылу гнева он схватил золотой треножник за ножку и высоко поднял над головой.

Берегись!
– заорал Геракл, дико вращая глазами.

Старуха отскочила и неожиданно жалобным голосом заверещала:

Поставь треножник на место, слышишь? Тебя убьет гнев Аполлона, несчастный!

Геракл опустил треножник и прижал его к своей могучей груди.

Так вот, где можно найти на тебя управу? Тебе дорог этот золотой треножник? Напрасно ждешь ты, что я отдам тебе его!

Вдруг рядом с Гераклом и прорицательницей что-то оглушительно громыхнуло.

Иолай зажмурил глаза и с тоской подумал: «Сейчас сюда снова кто-то явится...» Он уже начал привыкать к явлениям богов, довольно частым за последнее время.

Эти явления происходили довольно однообразно. Вот и теперь, когда Иолай открыл глаза, он увидел, как из клубов дыма вышел стройный, атлетически сложенный юноша и положил руку на плечо Гераклу.

Остановись сейчас же!
– воскликнул юноша.

Геракл скосил на него глаза и весь как-то странно и сразу обмяк. Золотой треножник опустил сын Зевса на землю, впрочем, не выпуская его из рук.