достаточно часто наведывались офицеры, и сам же Месяцев не

раз давал ей хорошего тумака, когда она поначалу

пыталась куснуть за ногу какого-нибудь начальника. Тем

не менее испуганный овцевод не решился впустить

неизвестных и тихо, на цыпочках, удалился в глубь

покоев.

— Эй, хозяин, откройте! — крикнул Саламбек,

постучав в дверь.

— Кто вы такие, что вам надо? — дрожащим

голосом спросил один из слуг.

— Что, солдат государя императора не видел?

У господина есаула секретный разговор с вашим

хозяином.

Слуги, держа ружья, как палки, в нерешительности

толклись в сенях. А вдруг и правда отряд прибыл по

заданию начальства? Тогда, если они будут

сопротивляться, их посчитают бунтовщиками. Месяцев, не в

силах произнести «и слова, держал в ка-ждой руке по

револьверу.

— Открывайте, говорю вам! — снова крикнул

Саламбек и сильным ударом ноги вышиб

дверь.

— С каждой стороны дома поставить по

часовому! — властным голосом распорядился Зелимхан.

— Саламбек, за мной!

II оба они проследовали мимо растерявшихся

слуг.

В углу первой же комнаты глазам двух абреков

представилось жалкое зрелище. Овцевод стоял,

растерянно моргая, и револьверы дрожали в его руках, как

овечьи хвосты.

— Брось оружие! — крикнул на него Зелимхан.

Месяцев попытался прицелиться, но харачоевец

ударом ноги мгновенно выбил у него револьверы, и они

с грохотом упали на пол. Сам Зелимхан даже не

прикоснулся к оружию.

— Пройдем в кабинет. Разговор есть, — мрачно

сказал абрек.

— Караул, помогите... — шептал Месяцев, покорно

следуя за своими грозными гостями.

В кабинете Саламбек остановился в дверях, а

Зелимхан уселся в кресло.

— Так вот, слушай меня, Архип Месяцев, — сказал

он спокойно, но веско. — Аллах и я решили наказать

тебя за твою жадность. Довольно тебе пить кровь

бедных людей. За это ты должен заплатить дань. Отдан

нам немедленно пятнадцать тысяч рублей.

Месяцев взвизгнул и бросился к окну, но грозный

окрик Саламбека заставил его присесть на диван,

стоявший тут же, под окнами.

— Да разве держат в доме такие деньги! —

взмолился овцевод. — Они в городе, в банке!

— Хозяйка где? — спросил Зелимхан.

Месяцев медлил с ответом, поглядывая на телефон,

висевший на стене, но чеченцы не поняли этого взгляда.

— Говори, где твоя жена? — повторил Зелимхан.

— Ее нет дома. Она в Шали, — ответил хозяин,

лукавя, так как жена и другие члены его семьи были

спрятаны в дальних покоях.

— Тогда пиши ей письмо, — сказал Зелимхан, —

чтобы она привезла мне эти пятнадцать тысяч, если

хочет, чтобы ты вернулся обратно домой. Ее будут ждать

на опушке леса, там, где дорога из Шали в Ведено

встречается с Хулхулау. И учти: если она устроит там

засаду, ты умрешь. Срок — неделя.

— Не буду писать! — заупрямился было Месяцев.

— Пиши! Бедных грабишь, а тут дрожишь, —

Саламбек приподнял овцевода с дивана и подтолкнул к

столу. — Пиши, пиши! А не то найдем и ее, заберем

вас обоих, а дом спалим.

И Месяцев сдался. Зелимхан взял из рук богача

записку, прочитал ее и положил на видном месте.

— Если жена и вправду уехала, кто-нибудь из слуг

отвезет ей записку. Понятно?

Месяцев только всхлипнул.

— Ну а теперь не теряйте время, — сказал

Зелимхан, когда связанного овцевода вывели во двор.

— Забирайте из конюшни пару хороших коней, и

в дорогу.

— Помогите! — взмолился Месяцев, обращаясь к

своим слугам, стоявшим, как истуканы.

— Да ты не ори, осел, — пнул его рукояткой

плетки Саламбек. — Говорят же тебе, все это — по

закону!

— Не поеду, не поеду!.. Помогите, братцы! —

кричал овцевод, но слуги по-прежнему стояли молча.

«Должно быть, по делу увозят, — рассуждали они,—