— Да что тут думать, — перебил сына Гушмазу-

ко. — За нас уже подумал полковник Гулаев и всех нас

прогнал в абреки.

Зелимхан хотел было возразить отцу, но возразить

было нечего. Очень не хотелось ему брать с собой Гуш-

мазуко, но не смел он открыто сказать об этом старику.

Два молодых абрека, присоединившихся к Зелимхану,

смотрели на своего уже знаменитого вожака с великим

почтением, молча ожидали его приказаний. Он подошел

к коню новоатагинского Аюба и, пальцем оттянув

подпругу, посоветовал:

— Дорога наша не близкая и не легкая, ослабь

заднюю подпругу, а то коня загубишь, —-и, молча обойдя

вокруг коня, добавил, ни к кому не обращаясь: — Со

мной едут Саламбек, Аюб, Эси и Зока. Остальные

останутся ждать нас здесь.

— Это как же можно так решать? — возмутился

Гушмазуко. — Никто не поедет туда без меня. Да

и Солтамураду пора показать себя в настоящем де-

ле, — и старик первым вывел своего коня на дорогу,

ведущую за Терек, туда, где в далеких и необъятных

кизлярских степях лежало имение Архипа Месяцева.

* * *

Жизнь Месяцева постоянно протекала под знаком

неразрешимого противоречия. Усадьба его была

расположена одиноко среди пустынных степей, и это

заключало в себе существенные неудобства. Прежде всего

тут было нестерпимо скучно. Но это еще полбеды.

Главное, все время приходилось думать, что не

сегодня, так завтра налетят какие-нибудь разбойники и

заберут все, что он накопил в результате тяжелого труда

своих пастухов.

С другой стороны, скупой, как черт, овцевод с

содроганием думал, что стоит ему оставить свои

бесчисленные стада без личного придирчивого присмотра,

и эти самые пастухи, как, впрочем, и другие слуги,

обязательно тем или «иным способом обсчитают его хоть

на рубль. Эта мысль, как клещ, присосалась к жадной

душе богача и терзала его больше, чем все разбойники,

вместе взятые.

Чтобы как-нибудь разрешить это противоречие,

Месяцев принял свои меры. Прежде всего он держал в

доме достаточный запас оружия, чтобы в случае

опасности вооружить своих слуг. Кроме того, он позволил

себе редкую в этих местах роскошь, кстати, вполне

доступную ему благодаря огромному богатству. Он

установил телефонную связь с ближайшим пунктом, где

располагалась воинская часть, и надеялся, если

действительно нападут разбойники, тотчас вызвать

хороший отряд солдат. А учитывая, что офицеры этой

ближайшей части регулярно получали от него изрядную

мзду, он мог рассчитывать на их расторопность.

В это утро солнце стояло уже высоко, когда

Месяцев издали заметил приближение неизвестных

всадников. Содрогаясь от страха, овцевод немедленно раздал

ружья мужской половине прислуги, а себе сунул в

каждый карман по заряженному револыверу. После этого

он занял выжидательную позицию у окна. Когда

всадники подъехали ближе, Месяцев увидел в бинокль, что

предводитель их в офицерских логонах. Помня

разговоры, что под этой формой скрываются нередко и

грабители, он на всякий случай приказал забаррикадировать

все двери и окна в доме и ворота закрыть наглухо.

И все же положение оставалось неясным, и потому один

из слуг был отпрайлен на разведку.

Подбежав к воротам, слуга увидел (впереди отряда

офицера в мундире есаула Терского казачьего войска.

Воспитанный в почтении к военным властям и зная, что

хозяина нередко навещают офицеры, он без долгих

раздумий отодвинул засовы.

— Ваше благородие, милости просим! — гаркнул

он, приоткрывая створки ворот и замерев — руки по

швам.

Когда всадники въехали во двор и спешились,

собака Месяцева, заискивающе повизгивая, завертелась у

ног гостей, что окончательно сбило с толку хозяина...

Хотя ничего удивительного в этом не было: в дом