остановил их.

— Эй, вы! — крикнул он. — Сейчас же

становитесь в ряды, пойдете впереди солдат вон к той горе, —

Элсанов показал пальцем на вершину Цонтарой-лам.

День выдался пасмурный, с туманом. Хмуры были и

харачоевцы, чувствующие, как голодная смерть

костлявыми руками уже тянется к их горлу.

К Цонтароевской горе потянулись толпы крестьян,

подгоняемые стражниками. За ними следовал отряд

милиционеров, которым командовал Бек Сараев, и еще

около трехсот солдат и казаков. Солдат вел

штаб-ротмистр Кибирав, который примчался сюда злой, как

черт, по тому поводу, что Зелимхана, видимо, удастся

схватить не ему, ставленнику генерала Шатилова, а

полковнику Моргании с этим жалким Веденским

приставом.

Судя по всему, на этот раз дело было верное. «Не

станет же он стрелять в своих, — рассуждал Моргания,

посылая вперед крестьян. — И тогда я захвачу этого

разбойника в его берлоге, как лисицу в норе».

Подошедшее из Грозного подкрепление полковник разбил

на три отряда, чтобы, продвигаясь к пещере с разных

сторон, они отрезали абреку все пути к бегству.

К входу в пещеру он приказал подвести орудия,

специально доставленные из крепости на случай

длительной осады.

Крестьяне шли в гору, уныло понурив головы,

скрежеща зубами от бессильной злости. Некоторые

молились, чтобы Зелимхану удалось благополучно

вырваться из окружения. А были и такие, что посмеивались над

всей этой шумихой, уверяя, что царским солдатам

никогда не поймать абрека, так как он в дружбе с

джинами.

Непривычные к этим «местам и наслышанные о

Зелимхане солдаты и казаки поднимались по крутым

склонам настороженно, выставив вперед винтовки. Каждую

минуту они ждали, что сейчас грянут выстрелы и,

выкрикивая мусульманские проклятья, на них бросится

сам страшный абрек.

Пройдя этак с километр, процессия попала в

плотный туман. Вокруг стояла жуткая тишина. Впереди из

тумана выступали то полуразрушенные башни, то

– старые могилы...

Подойдя к пещере, люди остановились, отдельные

смельчаки из крестьян вошли туда и вскоре вышли,

разводя руками: мол, пусто там. Среди чеченцев шепотом

пошел разговор, что абрека унесли горные духи.

Солдаты и казаки входить в пещеру воздержались.

Тогда здесь же, у входа, начальники собрались для

короткого совещания: надо было решить, что предпринять

дальше. И вдруг гулко прозвучал вы.трел, и старшина

Адод, охнув, ничком упал у ног пристава Сараева.

Сразу возникла паника, началась беспорядочная

стрельба. Все стреляли в пещеру, а Зелимхан сделал

еще четыре выстрела и умолк.

К вечеру Моргания послал донесение генералу Ми-

хееву: «Зелимхан окружен моими войсками в Харачоев-

ских горах. Перестрелка продолжается. С нашей

стороны убито двое, ранено трое». Однако, увидев

бесполезность такой стрельбы, полковник распорядился:

оцепить берлогу абрека тремя рядами солдат, на

выход из пещеры навести орудие и взять «злодея» из-

мором.

Отдав это распоряжение, начальник округа уже

поздно ночью вернулся в Ведено и по телефону

похвастался генералу. «Зелимхан у меня в кармане», —

заявил он.

Утром на рассвете стрельбу возобновил уже сам

Зелимхан. В бурке и папахе, высунувшись из пещеры,

он открыл частую и меткую стрельбу по солдатской

цепи. В ответ на него посыпался град пуль, а он все

стоял, как заговоренный. Но вот все увидели, как,

сорвавшись с утеса, Зелимхан в развевающейся бурке

полетел вниз.

— Убили! Уби-ли!.. Ура-а, ура-а!.. — закричали

солдаты, устремляясь в ущелье, куда упал абрек. С минуту

все стояли в отдалении, не осмеливаясь подойти к

убитому. На всякий случай дали по нему несколько залпов,

но когда первый смельчак подошел поближе и носком

сапога откинул бурку, под ней оказалось обыкновенное

бревно, на которое были аккуратно натянуты черкеска

и папаха из овчины.