но не повернул убитого лицом к Кабе, не стал читать

над ним отходную молитву. Он сунул ему в рот медный

пятак и сказал:

— Вот тебе взамен восемнадцати тысяч рублей!

Уже на окраине аула абрек столкнулся с человеком,

который, услышав выстрел, вышел на улицу.

— Что там случилось? — спросил человек,

разглядев в темноте силуэт всадника.

— Говорят, кто-то застрелил бешеную собаку, —

ответил Зелимхан.

— А почему орут женщины?

— Собака, говорят, была не простая, породистая

овчарка, да и привыкают люди к собакам, как к членам

своей семьи... — донесся до него голос из мрака.

* * *

ГалаШкинокие горы остались далеко позади.

Дорога Зелимхана лежала по нехоженым горным тропам,

сквозь дремучие леса, по узким ущельям, но мысли

были далеки от всего этого. Он думал об одном: «Ну

хорошо, после убийства Багала одним предателем стало

меньше. Но их же тьма, и на место одного ушедшего

приходят трое, и ©се они, как ящерицы, вьются вокруг

потому, что чиновникам нужны предатели и провокато-

ры. Разве всех перестреляешь? Ведь скольких один я

убрал, а конца нет. Как же быть?»

' Вопрос этот уже давно мучил харачоевца. К тому

же силы медленно, но верно покидали его. Он тяжело

болел, старые раны все чаще давали себя знать, а тут

еще прибавились мучительные боли в суставах.

Сейчас, слушая цокот копыт своего коня, Зелимхан

мечтал взять пастуший посох вместо винтовки и

спокойно походить за медлительной отарой. «Там, на

стойбище, увижу Зоку и Аюба, узнаю, что они сделали к

курбан-байраму», — думал он, подъезжая к речке Шалажи.

У самого брода на перекладинах старой арбы сидел

крестьянин, обхватав руками голову.

— Да будет добрым твой день, — приветствовал его

Зелимхан.

— Да полюбит тебя бог, — встал тот, тревожно

поглядывая по сторонам.

— Чем могу помочь? Что-то случилось? —

поинтересовался харачоевец.

— Да вот ехал с похорон, — объяснил

крестьянин. — Встретил меня здесь харачоевокий Зелимхан,

отобрал волов и ушел, — он недоуменно развел руками.

— Что!? Харачоев'окий Зелимхан? — изумился

абрек.

— Да, он, — крестьянин растерянно смотрел на

незнакомого всадника. — Это-то и обидно, что Зелимхан.

Простые люди так любят его.

— Куда он ушел? — спросил абрек, поднимая коня

на дыбы.

— Вон туда, — показал крестьянин на дорогу,

ведущую в Рошничу.

— Жди меня здесь! — крикнул харачоевец, пуская

коня вскачь.

За мостом через Мартанку Зелимхан нагнал

всадника с берданкой, гнавшего двух волов.

— Стой! — грозно приказал абрек. — Ты кто

такой? Зачем обидел человека? — и он схватил за узду

его коня.

— Не подходи ко мне! — заорал тот, поднимая

ружье. — Я абрек Зелимхан.

— Кто? Кто, ты сказал? — не поверил своим ушам

харачоевец и даже расхохотался при виде долговязой

фигуры своего двойника.

— Говорю же, я Зелимхан из Харачоя, — повторил

растерявшийся вор.

— Опусти ружье, подлец... — тихо сказал харачо-

евец и замахнулся плеткой. — Я — абрек Зелимхан!

А ты откуда такой взялся? Говори!

Поняв, в какое опасное положение он попал, вор

опустил берданку, лихорадочно соображая, как бы ему

благополучно унести ноги.

— Говори, самозванец, откуда ты взялся? —

потребовал Зелимхан, хлестнув его плетеой.

— Какой тебе толк от моей смерти? Возьми волов

и отпусти меня с миром, — взмолился вор. — Вот и

коня моего отдам... — он проворно спешился.

— Нет, — ответил Зелимхан, — сперва извинись

перед хозяином волов. Расскажешь нам, почему решил

воровать и грабить под чужим именем. А там уж

посмотрим.

— Пощади меня, — умолял вор. — Клянусь перед

аллахом и тобой, что не позволю себе ничего

такого.

— Нет, не верю я клятвам грабителя, — резко