не выложено все, что на душе...

— Я тебя понимаю, всегда на душе делается легче,

когда расскажешь о своих сомнениях ближнему, —

закивал головой Багал, но глаза его тревожно бегали.

— Верно говоришь, — подтвердил абрек, — а

хочешь, я расскажу тебе одну историю?

— Расскажи, Зелимхан, сделай милость, расскажи.

— Жил, говорят, на свете один могущественный

царь. Был у «его единственный сын по имени Абдула.

И вот царский сын вдруг лишился дара речи. Царь

призвал лекарей со всей земли и предложил несметное

богатство тому, кто ©ернет его сыну речь. Но никто

из лекарей не смог вылечить Абдулу. Тогда к царю

пришел его слуга и сказал: «Государь, я могу

вернуть речь вашему сыну, дайте только мне немного

времени».

Царь ответил ему: «Если ты вылечишь его, я

сделаю тебя своим визирем, а в награду отдам тебе

полцарства, но если обманешь, то отрублю тебе голову».

– Хорошо», — ответил слуга и удалился.

На следующий день царевич Абдула взял ружье,

собак да и пошел охотиться. А слуга тайком — за ним.

Шли они долго, только вдруг в лесу запел дикий фазан.

Абдула призвал своих собак и пустил их в чащу. Встре-

ноженный фазан взметнулся в воздух. Абдула

выстрелил, и упала птица к его ногам. «Бедная птица, глупая

птица, — говорит ей Абдула, — «не я, а ты сама

виновата в своей участи. Если бы ты не запела, я не

знал бы, что ты здесь в лесу и не послал бы собак

тебя вспугивать, а не вспугнувши — не выстрелил бы.

Прости меня, ты сама, язык твой повинен в твоей

беде...»

— Ой, какую правду он сказал птице, — перебил

рассказчика Багал, всплеснув руками.

— ...Услышал слуга, как Абдула с птицей

разговаривает, — продолжал Зелимхан, — пришел к царю

и говорит: «Милостивый мой государь, ваш сын

Абдула умеет разговаривать, призовите его да

велите ему поговорить с вами». «Хорошо, — сказал

царь, — скажи, чтоб позвали его ко мне, а сам иди

пока»..

Пришел Абдула к отцу, тот ему и говорит: «Мой

дорогой сын, ведь я же стар и немощен, на кого я покину

наше царство? Скажи мне хоть слово одно, утешь

мое сердце перед смертью». Но Абдула молчал.

И тогда разгневанный царь велел казнить слугу за

обман...

— Валлайги, правильно руссудил царь! —

воскликнул Одноглазый.

— ...На казнь царского слупи собрался весь народ.

Пришел и царевич Абдула. Перед казнью слуга

обратился к Абдуле и попросил сказать отцу хоть одно

слово и тем спасти ему жизнь. Но Абдула и тут промолчал.

Когда же палач занес топор над головою слуги,

царевич остановил казнь и так сказал своему отцу: «Отец,

дорогой, для чего вам нужна моя речь? Не вынуждайте

меня говорить, я не хочу говорить. Мой язык — мой

враг...»

— Ох, как все правильно! — кивал головою Багал.

— ...С тех пор, говорят, молчит царский сын Абдула

и живет себе без печали, — закончил овой рассказ ха-

рачоевец.

Затем абрек поднялся из-за стола, поблагодарил

хозяйку и пошел седлать своего коня.

Прощаясь с Багалом, Зелимхан внимательно

всматривался в его лицо и думал: «Предатель или

обыкновенный болтун? О аллах, я должен это знать, чтобы

наказание мое было справедливым!»

Отъехав несколько километров, харачоевец свернул

в лес и стал наблюдать за дорогой. Вскоре он услышал

топот коня, и тотчас из-за поворота выехал Багал. Не

оглядываясь, он скакал во Владикавказ. Зелимхан

последовал за ним. И по приезде в город абрек не

выпускал Одноглазого из поля зрения, пока не убедился,

что тот вошел в дом полицейского присутствия Терской

области. Только после этого Зелимхан повернул коня и

направился в аул Нилкой.

Чернов оидел у себя в кабинете, когда к нему

просунулась голова и уставилась на него одним глазом.

— Здравствуйте, господин пристав, — Багал

остановился на пороге и низко поклонился.