Хризалида
вернуться

Малахиева-Мирович Варвара Григорьевна
Шрифт:

«Долго ли ходить мне по мукам…»

Долго ли ходить мне по мукам, Богородица, мать сыра земля? Ты за что сковала мне руки, Затемнила мне свет в очах? Уведи меня новой тропою, Если солнца мне больше не знать. Под покровом твоим слепоту мою скрою, Богородица-мать. [1921]

«Двенадцать лет земных жила…»

Двенадцать лет земных жила Душа одним с тобой дыханьем, Все мысли, чувства и дела Крестя в огне богоисканья. Всё уже был, всё круче путь, Всё глубже бездны искушенья, И захотел ты отдохнуть, И отдых стал нам смертной сенью. Сорвавшись в пропасть, мы лежим, Уже вкушая сон могильный. Но мы не умерли. Мы спим, И Некто, благостный и сильный, Кто на Голгофе смерть попрал, Коснулся наших уст неслышно, И трепет в сердце пробежал, И грудь дыханьем новым дышит. [1921]

«Будут звоны колокольные…»

Будут звоны колокольные Мрак полночный колыхать. Будут люди богомольные В церкви свечи зажигать. Будет лозунгом таинственным Пробегать меж нами весть О спасении единственном: «Бог умерший их воскрес». Буду я от ликования Отщепенец в стороне. В скорби тяжкого сознания, Что воскрес Он по писанию — Но не в них. И не во мне. 31 марта 1923, Сергиев Посад

«В мою неубранную горницу…»

В мою неубранную горницу Благословенный входит Гость. Душа к нему навстречу клонится, Как в бурю никнущая трость. Но чем приветить мне Учителя? Угас светильника елей. И враг сломал в стенах обители Цветы священные лилей. Для тайной вечери Спасения Ни брашен нет, ни пития. И только нищее смирение Несет Ему душа моя. 6 апреля 1923, Сергиев Посад

«Как тихо на Голгофе было…»

Как тихо на Голгофе было, Когда сломали три креста, Тела разбойников зарыли, Отдав Иосифу Христа, Когда замолкнули рыданья И стон убитых скорбью жен, И солнце мертвенным сияньем Кровавило Лифостротон, И вышли мертвые из гроба, И над расселиной скалы, Кружа над ними с мрачной злобой, Слетались горные орлы. 22 ноября 1923, Сергиев Посад

«Я одна в саду Аримафея…»

Я одна в саду Аримафея. Вот пещера — но она пуста. Говорят — поверить я не смею — Унесли апостолы Христа. Кто унес? Какой надгробный камень От меня в подземной мгле сокрыл Тех очей и уст небесный пламень, Что меня любовью озарил? Разобью ненужную амфору, Миро на землю бесценное пролью. Встала рано, шла я шагом скорым — И пустой гробницу застаю. 1 мая 1926, Москва

«Зачем в спеленутое тело…»

Лазаре, гряди вон!

Зачем в спеленутое тело, Освобожденному, опять Мне возвратиться повелела Твоя, Учитель, благодать? И снова грани тесных членов, И чад земных страстей и уз, И все законы жизни тленной За что мне снова, Иисус? Марии, Марфы слышу клики, Народ столпился надо мной. Как страшен мир их многоликий! Как режет очи свет дневной. 31 марта 1928, Сергиево

«Наливается знойной болью…»

Наливается знойной болью, Разрывается плоть. Правит миром единая воля — Значит — в боли — Господь. Этот гвоздь, что мне в кости вбивают, — Отзвук тайны креста. И пока в крестной муке жива я, Славлю волю Христа. 25 сентября 1929

«О затерянных в хладном мире…»

О затерянных в хладном мире, О заблудших в безводных степях, О бездомных, безродных и сирых, О разбитых сердцах К Одигитрии Деве Марии Припадем с горячей мольбой. Да прострит на пути их земные Свой покров голубой. 4 января 1930, Хотьково — Перловка (в вагоне)