Хризалида
вернуться

Малахиева-Мирович Варвара Григорьевна
Шрифт:

«Высоко над ломаной волною…»

Высоко над ломаной волною Низких и высоких крыш, Над балконом — полная покоя Облачная тишь. Там внизу ревут автомобили, Пенит воздух тонкий свист сирен. День и ночь о землю бьются крылья Жизни, взятой в плен. Душный плен известки и бетона, Наглый плен гремящей суеты, Тяжкий плен бичей и скорпионов, Тленных благ и смертной нищеты. За перила сделав шаг, сорваться — Распылиться, стать как улиц прах? Здесь остаться, грезами питаться, Радугой лучей на облаках? Нет, не то, не это. Что же, что же? Безответна неба синева. Там и здесь душа на бездорожьи. Кружится над бездной голова. 26 мая 1923. Москва, Остоженка

«По многозвездной среброзвучной…»

По многозвездной среброзвучной Воскресной утренней Москве Иду к мосту я. Сад Нескучный Алеет в пламенной листве. Синеют горы Воробьевы В туманах, полных серебра. Всё так знакомо и так ново В лучах сентябрьского утра. Вчера ли это только было Иль много, много лет назад? Я этот мост переходила, И огневел Нескучный Сад. И Воробьевы были горы И в синеве, и в серебре. Но всё сплелось иным узором, Нежданным в давней той поре. В горах, в мосту, в реке значенье Иное. И душа не та, Что с верой, чуждою сомненья, Глядела с этого моста. 26 августа 1923, Сергиев Посад

«О, кто мне душу озарит…»

О, кто мне душу озарит И кто мне сердце напоит Струею вод живых? На ложе мертвых мхов умру, Уйду в глубокую нору Лесов глухонемых. О, темных дебрей густота, О, роковая темнота Могильного угла. Хохочет леший на ели: «Так вот куда тебя вели Пути добра и зла?» О мать, о мать моя, земля, Моей тоски не утоля Струею вод живых, Пусти меня в далекий край, Под черный холм не зарывай В лесах глухонемых. 1 апреля 1924, Дорога Сергиево — Москва

«Я ничего не сотворила…»

Я ничего не сотворила. Я ничего не соблюла. В кадиле уголь загасила. Елей лампады пролила. Есть у иных молитвы сила, Есть жертвы, добрые дела. А я молитвы позабыла И жертвы дел не принесла. Я ничего не сотворила. Я ничего не соблюла. 16 июня 1925, Сергиев Посад

«Сяду я на пне корявом…»

Сяду я на пне корявом, Что на лешего похож. Гляну влево, гляну вправо — Нет, дороги не найдешь. Заплелись ветвями ели, Под ногами топкий мох, Небо чуть синеет в щели, Ни тропинок, ни дорог. Леший ухает, как филин, На сыром овражном дне. Он в своих владеньях силен, Но его не страшно мне. Ты не знаешь, леший, леший, Как тебя я проведу — Я не конный и не пеший Из твоих лесов уйду. Лягу смирно под сосною, Осенив себя крестом. И, когда глаза закрою — Ты и лес — всё будет сном. 5 июля 1926, Аносино

«Ушла с воскресной вестью Магдалина…»

Ушла с воскресной вестью Магдалина, Христос апостолам явился в Эммаусе, А я не слышу их и не иду за ними, Я всё живу у гроба Иисуса. Всё жду, что мне самой, очам моим греховным Предстанет Бог, воскреснувший от гроба, И я паду к ногам Его безмолвно, И я, и Бог во мне в тот миг воскреснем оба. 2 ноября 1926, Москва

«Зачем борьба, зачем смятенье?..»

Зачем борьба, зачем смятенье? Всё в нужный день само придет. А что не нужно — сновиденьем В забвенья воды упадет. Лишь не прядут такие нити, Каких нам всё равно не ткать В ковре деяний и событий… И этих нитей не искать — Блаженна мудрость. Но дается, Увы, лишь тем ее венец, Чье сердце бьется и мятется, И разобьется наконец. 17 августа 1927, Сергиев Посад

«Камни холодны сегодня…»

Камни холодны сегодня Под моей ногой. Лето кончилось Господне, Грозен ветра вой. Вьется мертвых листьев стая На моих тропах, След былого отметая, Как могильный прах. Впереди в сыром тумане Скрылись все пути. Я иду, иду, и стану — Некуда идти. 9 сентября 1927, Москва