Тихомирова Лана
Шрифт:
– Что происходит, доктор?
– спросила я.
– Началось, - туманно ответил ван Чех и глубоко задумался, сидя в кресле напротив меня.
Глава 10.
– Что началось?
– тревожно спросила я.
– Ничего хорошего не началось уж точно. Я просто не знаю сам до конца, но понимаю, что ничего хорошего нам это не принесет. Давай просто сложим два и два, соберем все факты, которые у нас есть. Начнем с тебя.
– С меня?
– сжалась я, - Я ничего не знаю.
– Ты когда лечить начинала, тоже так говорила, - огрызнулся ван Чех, ему было совсем не до шуток.
– Ну… Слизь… она появилась из картины, - доктор кивал в такт моим словам, на меня не глядя, - Мне снилось, что Виктор встал, коснулся этой слизи и исчез… Только потом я поняла, что это был не сон. Викторов было много и каждый по-своему одет, вел себя соответственно, только моего Виктора там не было. Так вот… Она стали плотными и улетели с балкона.
– Улетели?
– доктор выгнул бровь.
– Да, улетели.
– Они же плотные, как они могли улететь? Хотя… - доктор махнул рукой, - кого я спрашиваю, а главное о чем! Они могли что угодно. Ночью-то уж точно. Дальше.
– Больше как-то и ничего.
– Совсем? Как ты выбралась из квартиры?
– Я… под солнечными лучами все исчезло. Я даже на кастрюльке опыт провела.
– А я-то думаю-гадаю, где ты задерживаешься, - вяло шутил доктор.
– Под прямыми солнечными лучами слизь исчезла. У меня есть очень темное место в коридоре, там все осталось. Я даже солнечным зайчиком воспользовалась, чтобы проделать себе тропинку.
– Может ли солнечный зайчик быть прямым лучом света?
– философски ввернул ван Чех, раздувая крылья роскошного носа и поглаживая усы, - В принципе это не важно, главное, что солнечный зайчик работает.
– Странно, но поток слизи не потек в другие комнаты, а в коридоре свернул, вышиб дверь… и в других квартирах двери целы, а дверь у лифтов снова с петель.
Доктор заинтересованно посмотрел на меня, его круглые голубые глаза несколько раз крупно моргнули.
– То есть ты намекаешь на то, что слизь еще и интеллектом не обделена?
– спросил он.
– Я? С чего бы?
– Погоди. В других комнатах у вас никто не живет?
– Нет.
– А в тех квартирах?
– По-моему тоже никого… - догадываясь, сказала я.
– С другой стороны, пока мы не докажем, что слизь способна выбивать двери в жилые помещения, моя гипотеза не доказана, - пробурчал ван Чех.
– Это полбеды. Но твари, которые появляются на улицах…
– Твари?
– В метро сегодня одна такая чуть не,… а может и сожрала, нескольких молодых людей… А потом еще одна прыгала по крыше нашего вагона.
Доктор сглотнул. По тому, как он был собран, я понимала, что дело совсем плохо.
– Так. Теперь что мы имеем с моей стороны, - спустя пять минут начал доктор, - Я в полной убежденности, что вещих снов не бывает,… был… до сих пор. Навязчивый сон о портрете стал преследовать меня месяца три с половиной назад. Одно и то же, из раза в раз: слизь, больные касаются ногами и пропадают, а потом в свете фонаря из нее прут разные… - доктор вздохнул, - Собственно, это все. Из твоих и моих наблюдений мы можем сделать несколько выводов: касаться слизи нельзя, а солнечный свет спасает от слизи. Судя по тому, что ты рассказываешь, больных слизь поглощает и меняет на их болезнь. Виктор расслоился, как был расслоен в свое время. Многие бредят чудищами, особенно алкоголики.
Только теперь вот какой вопрос. Как вернуть все на свои места?
– А что это такое происходит?
– спросила я.
Доктор лишь выразительно посмотрел на меня, и все стало ясно. Тут же я удивилась, как спокойно все воспринимаю, как будто так и должно быть. Да, было страшно в метро, но, в общем и целом сейчас, пока есть цель, спасти Виктора, эмоции мои под контролем.
Но если мы с доктором, уже привыкшие к чудесам Пограничья спокойны, то какой хаос должен стоять на улице?! Пока ван Чех думал, я прислушалась к улице. Было тихо, опять ни птиц, ни даже гудящих автомобилей.
– Здесь всегда тихо, - откомментировал ван Чех, - глядя на меня исподлобья, - Вот лучше подумай на такую тему. А почему именно сейчас? Что послужило причиной? Почему именно сегодня ночью Пограничье прорвало и как его прорвало? Я вот что пытаюсь понять.
– Стационар наш сегодня работал последний день, мы должны были всех выписать…
– Точно!
– доктор смачно шлепнул себя по лбу, - "Первая волна" вчера и сегодня. Вчера их выпустили домой, а ночью… ночью, пока они спали, их реальность прорвалась к нам. Этой ночью будет то же самое. Но почему пограничье все-таки "вышло из берегов"? Я не понимаю.