Доктор удовлетворенно кивнул.

–  Где я могу это узнать?

–  На охране здесь…

–  Мы собирались в морг…

–  Вам нечего там делать, доктор, поверьте… абсолютно нечего… Вашего Алекса там уже, наверное, нет. Я соболезную той девочке, - печально сказал врач и посмотрел на меня светлыми ясными глазами, умного, сострадающего человека.

–  Это похвально, - доктор похлопал врача по плечу, - вы не опасаетесь за работу или жизнь? Обстановочка у вас… тяжелая.

–  Если бы я опасался, я бы не пошел, сколь бы сильно не сочувствовал кому-то, - он врал, причем неумело.

Мы вышли на первом этаже. Доктор без всяких проблем узнал имя дежурного врача и даже его домашний адрес.

–  Куда теперь?
– спросила я.

–  На работу, - мрачно ответил доктор, - к этому я поеду завтра, сегодня его не стоит беспокоить, смерть человека даже для убийцы тяжелое бремя.

–  Вы думаете, он убийца?

–  Он не имел права делать операцию… Кто он еще, по-твоему?
– резко одернул меня доктор. Я пожала плечами.

–  Нужно как-то сказать Роуз… - перевела я тему.

–  Это самое мерзкое, говорить кому-то, что умер дорогой человек, - отвлеченно ответил доктор, - если хочешь, я могу держать тебя за руку в этот момент.

Я удивленно посмотрела на доктора, тот был серьезен.

–  Достаточно вам будет просто постоять рядом, - медленно сказала я.

Доктор кивнул. Мы, молча, сели в подъехавший автобус и отправились обратно. По дороге я позвонила Виктору, тот трубку не брал. Мало ли что случилось, может быть, он работает.

В клинику мы прибыли под самое окончание рабочего дня.

–  Может, лучше не рассказывать Роуз всей правды?
– взмолилась я.

–  Они как дети… если чего-то не досказать обязательно допридумают, - назидательно сказал доктор, вешая пальто. Я вздохнула.

–  Ничего, Брижит, бодрячком. Такое приходится делать, и даже чаще, чем ты думаешь. Чем раньше начнешь, тем легче будет дальше, - ван Чех погладил меня по плечу.

–  Я даже боюсь подумать о последствиях…

–  Ты же не думаешь прийти к ней и сказать: "Роуз, твой Алекс умер, поплачь, девочка, не держи в себе"?
– доктор погладил свои усы.

–  Нет… - честно говоря, я примерно так и хотела сделать, и доктор это понял.

–  Вот и славно… Обдумывай каждое свое слово и все будет в порядке, - доктор легко подтолкнул меня к двери палаты Роуз.

Я глубоко вдохнула и вошла. Я не стала делать праздничного вида, будто все хорошо, но и не старалась выглядеть убитой горем.

Джуд и Роуз сидели за столом, играли в домино.

–  Доктор дер Сольц, - заметив ван Чеха, больные начали обращаться ко мне формально уважительно. Роуз взволнованно подскочила ко мне.

–  Есть новости об Алексе, - спокойно сказала я, - садись.

Роуз послушно села. Краем глаза я отметила, что доктор закрыл собою кнопку экстренного вызова на всякий случай.

–  Роуз, Алекс сегодня заболел, и случилось так, что операцию он не перенес, - вкрадчиво сказала я.

Выражение лица больной стало каменное, такое, как бывало у нее всегда в момент сильно эмоциональной реакции. Я готова была подхватить ее, но Джуд опередила меня. Она налетела на Роуз и обняла ее. Девушка медленно отстранила Джуд, встала и, как сомнамбула, пошла на кровать. Он легла спиной к нам и затихла. Я растерялась и только способна была выгнать Джуд из палаты.

Мы подождали минут пять. Доктор тихо подошел ко мне сзади и потрепал по плечу. Мы вышли. Как только дверь закрылась, из палаты раздался вопль и бурные рыдания.

–  Это, конечно, было жестко… но первый раз он на то, и первый раз. Очень ценно ты сообразила, что слово "умер", не самое лучшее, какое ты могла подобрать, - тараторил доктор, - Роуз плачет. Это хорошо, это большой прогресс.

–  Думаю, прислать к ней сиделку через полчаса, - буркнула я.

–  Хорошее решение, - одобрил доктор.

–  ЙОЗЕФ!
– крикнула я.

–  Где?
– оживился доктор.

–  Я вспомнила про сиделку! Нужно зайти к Йозефу, он очень боялся, что ночной гость прикончит его во сне!

–  Иди, разбирайся с ним, а я пока что пойду думать… - туманно заметил доктор. Судя по туманной улыбочке в усы, которую ван Чех пытался тренировать, думать доктор собирался о приятных вещах.

В палате Йозефа никого не было. Терзаемая худшими предчувствиями, я отправилась на пост медсестры. Там в журнале вычитала, что Йозеф в реанимации.