–  Не помню, - Виктор долго морщился и пытался вспомнить, - Он молодой хирург, это точно. Там был еще человек, другой, он помогал. А этот… Он засыпал!
– воскликнул Виктор, - Точно, он засыпал, очень устал. А второй… я не могу сказать, но, кажется, был пьян!

Доктор вылез из шкафа, я почувствовала на себе его встревоженный взгляд. Я обернулась, мы с доктором долго смотрели друг на друга. Я вскочила на ноги.

–  Пока рано, - доктор был собран, но на губах его гуляла лукавая улыбочка, ван Чех уже все знал, но по мимо этого было еще что-то, - Он?
– ван Чех сунул Виктору фото Алекса.

–  Пациент. Он… - тихо сказал Виктор, сам понимая, что вовремя вспомнил все.

–  А вот теперь пора!
– доктор шлепнул рукой по столу, - А я пока займусь оформлением нашего выезда.

Я вскочила на ноги и побежала к Йозефу.

–  Бюстик!
– Виктор догнал меня и сунул изображение нашего героя в руки.

Я, немного запыхавшись, вошла в палату. У Йозефа было светло, но стоял такой кавардак, что самого больного я нашла не сразу.

–  Йозеф, - позвала я.

Под кроватью что-то шевельнулось. Я поставила бюстик на стол и заглянула туда. Йозеф лежал там, голова его была полностью накрыта, только один глаз смотрел на меня.

–  Пока он здесь я не выйду!

Я быстро поставила бюстик в ванную, хотя очень не хотелось выпускать его из поля зрения.

–  Его нет, - сказала я.

–  Он все еще здесь, просто за дверью.

–  Скоро я совсем его унесу, Йозеф, пока я здесь ничего не случится.

–  Здесь нет, но там. Там.. случится… Он будет, он всегда будет… Это он, из-за него все… - бормотал Йозеф, - он… он… он… Он и меня убьет… он всех убьет, он знает, что я знаю, он все знает… Он меня за это убьет… Во сне…

–  Зачем ты разгромил палату?

–  Я хотел его прогнать. Но он везде, он даже за той дверью, и всегда будет здесь. И был всегда, только не показывался, а сегодня проявился! Даже если его уничтожить или унести, - Йозеф резко закрыл глаз простыней, - Он всегда будет здесь. Я боюсь спать, я не буду спать.

–  Йозеф, милый, не бойся… Пожалуйста… Сейчас, сейчас тебе станет легче, - я нажала на кнопку экстренного вызова три раза: медсестру с уколом и санитаров.

Подмога пришла быстро.

–  Он под кроватью, - коротко сказала я.

Санитар поднял кровать, другой стал выволакивать Йозефа из-под нее. Таких воплей я не слышала никогда. Больной извивался и визжал на таких высоких тонах, что закладывало уши. Санитар ругался матом.

Йозефа извлекли из-под кровати и попытались зафиксировать. Но больной вывернулся, одного санитара ударил в живот ногой. Схватил стул за ножку и огрел им второго санитара. Второй оказался крепче и устоял на ногах. Злость прибавила санитару ловкости и сил. Он как-то хитро скрутил Йозефа.

–  Коли!
– это было единственное цензурное слово сказанное санитаром в той фразе, воспроизвести которую я не возьмусь.

Йозефу была дана доза успокоительного.

–  Уборщицу и сиделку сюда!
– рявкнула я на медсестру, - Почему меня не предупредили, почему сразу санитаров не вызвали?

–  Нам было страшно, - ответила медсестра.

–  Ты где работаешь?!
– взорвалась я, но сразу взяла себя в руки, - Быстрее, пожалуйста, у меня мало времени. Мальчики, простите, пожалуйста.

–  Работа наша такая, - фыркнул второй санитар, утирая кровь с ссадины на лице.

–  У старшего медбрата зафиксируйте травмы и на усмотрение его, конечно,… но я бы вас домой отпустила.

–  Меня-то он вряд ли отпустит, - усмехнулся огретый стулом санитар, - вот его.

–  Я в порядке, - проскрипел первый санитар и начал подниматься, все еще держась за живот.

Пока я ждала сиделку и уборщиц, сама поправила постель Йозефу. Втащила высокого и тяжелого мужчину на постель и укрыла одеялом. Персонал все не шел, я то и дело подносила руку к носу мужчины. Йозеф спал ровным, глубоким, спокойным сном.

Наконец вошли уборщицы.

–  Где вас черти носят?
– прошипела я.

Следом за уборщицами пришла сиделка. Я ушла, но потом вернулась и забрала бюстик.

–  Я боюсь, что ему может стать очень худо во сне. Как только заподозрите, что с ним не ладно, тут же вызывайте реанимацию. Лучше ложный вызов, чем мы его потеряем, - сказала я сиделке.

Это была грамотная женщина. Выходившая не одного больного, еще и не из таких состояний. Она только посмотрела на меня светлыми старыми, мудрыми глазами и кивнула.