— Что ты сказал?

— Я не должен был разводиться с тобой.

— Но ты был несчастлив, — возразила она. — Все время говорил об армии, о том, что хочешь пойти волонтером. А после того, как я потеряла ребенка, стало еще хуже.

Гром нахмурился. Ему не нравилось, что Кэрри пытается повернуть его патриотизм против него.

— Что плохого в том, что человек хочет защищать свою страну?

— Ничего. Но я не смогла бы быть женой солдата. Или наемника, — добавила Кэрри, вспомнив слухи, которые до нее доходили. — Сколько раз твоя жизнь висела на волоске?

Гром пожал плечами, удивляясь, что ему все равно хотелось поцеловать ее.

— Желаешь посмотреть на мои шрамы? — Он развел руки в стороны. — Что тебя интересует больше: ножевые или пулевые ранения? Готов показать все.

Кэрри покачала головой.

— Находиться рядом с тобой опасно.

— Не опаснее, чем раньше. — Гром опустил руки. — Я предпочитаю безопасный секс.

— С тобой всегда нужно быть начеку. Я принимала таблетки, но все равно забеременела.

— Хочешь свалить всю вину на меня? Ты забывала принять их несколько раз. Уже не помнишь?

— Я все помню.

— А сейчас ты принимаешь таблетки?

— Нет. — Кэрри замолчала на мгновение, успокаивая дыхание. — Но ты слишком торопишься. Я еще даже не согласилась спать с тобой.

«Ещене согласилась», — отметил про себя Гром. Ничего, он не станет торопить события.

— Как насчет прогулки по пляжу?

— Только прогулка? — подозрительно переспросила Кэрри, вглядываясь в темные пенящиеся волны.

— И поцелуй, — ответил Гром.

Она отвернулась от океана и посмотрела на Грома в упор.

— И это все?

— На сегодня — да, — отозвался Гром, отлично понимая, что нельзя спешить, что ей нужно время. — Ну, как, идем?

Кэрри кивнула и вложила ладонь в его протянутую руку, принимая приглашение.

Они медленно пошли по песку вдоль пляжа. Спустя некоторое время фонари погасли, словно уступив место луне.

— Я никогда не была на пляже ночью, — призналась Кэрри.

Гром остановился у самой кромки прибоя.

— Завораживающее зрелище, правда? Я прихожу сюда, когда не спится.

— Ты всегда страдал бессонницей.

— Зато тебя было пушкой не поднять. — Гром убрал прядь волос, упавшую ей на лицо. — Но мне нравилось смотреть, как ты спишь.

— Да, хоть в этом мы друг другу подходили, — вздохнула она.

— Кэрри, может, наш брак был не так уж и плох? — едва слышно спросил Гром, а потом наклонился и коснулся ее губ.

Это был поцелуй, переполненный воспоминаниями. Но Грому было необходимо преодолеть болезненное прошлое, дать волю чувствам; и он легонечко раздвинул губы Кэрри языком.

Она застонала, и Гром взялся за верхнюю пуговицу ее блузки. Кэрри тут же оттолкнула его.

— Ты же сказал, что не будешь этого делать.

— Милая, это просто поцелуй.

Блузка осталась не расстегнутой; он просто дразнил Кэрри и себя заодно.

Она обняла Грома.

— Ты лукавишь.

— Ты тоже.

Больше всего ему хотелось сейчас опрокинуть ее на песок и заняться любовью прямо здесь, на общественном пляже.

Они снова поцеловались, на этот раз более страстно. Затем Гром отступил.

В тишине взгляды их встретились. Было уже довольно темно, но они продолжали вглядываться друг в друга.

Гром внезапно понял, как больно быть бывшим мужчиной Кэрри.

— Наверное, тебе стоило тогда пить таблетки, — произнес он.

— Я думала об этом, — Кэрри поежилась от холода. — Значит, ты тоже так считаешь?

— О чем ты?

— Что мы зря развелись.

— Да. — Грому было тяжело признаваться. — Ты причинила мне боль, Кэрри.

— Ты тоже делал мне больно, — ее голос дрогнул.

— Каким образом? Скажи, что я сделал не так. Кроме того, что стремился стать военным?

— Я так хотела, чтобы ты хотя бы раз признался мне в любви, — прошептала Кэрри.

На мгновение Гром замер. Ему стало трудно дышать.

— Ты же знала, я любил тебя.

— А я хотела это услышать!

— И эти слова спасли бы наш брак? — Гром больше не сдерживал раздражение. — Если бы я сказал это, ты бы осталась? Даже несмотря на потерю ребенка? Несмотря на мое желание пойти в армию?