— А если ничем?

— Попытка — не пытка, — улыбнулся Гром. — Я готов рискнуть. — Он замолчал и уже серьезно продолжил: — Кэрри, я честно хочу попробовать. Я не хотел, чтобы у нас все так кончилось.

— Мне нужно подумать.

— Тебе поможет то, что у меня есть дом на побережье? — спросил он, припоминая морские пейзажи, украшавшие гостиную Кэрри.

Ничего не ответив, она направилась к стойлам. Лошади высовывали любопытные морды, чтобы посмотреть, кто к ним зашел. За Кэрри побежал пес.

Гром тоже двинулся следом. Ему нравилось смотреть на Кэрри, нравилось, как она двигается, как соблазнительно покачиваются при ходьбе ее стройные бедра.

Внезапно Кэрри обернулась и задала ошеломляющий вопрос:

— Как долго у тебя никого не было?

Гром постарался не выдать своего изумления.

— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

Кэрри настаивала:

— Почему? Это было всего месяц назад? Неделю? Несколько дней?

— Ты сошла с ума. Я уже несколько недель живу здесь.

— Прямо в конюшне?!

— В доме родителей, умница!

— Я не хочу встретиться лицом к лицу с какой-нибудь твоей пассией, Гром, — заявила Кэрри. — В мои ближайшие планы не входит драка с ревнивой блондинкой.

Гром не сдержал улыбку.

— Означает ли это, что ты поедешь со мной?

— Это означает лишь то, что я реально смотрю на вещи.

Улыбка сошла с его лица.

— Сцен ревности не будет. У меня никогда не было женщины, которой я был бы настолько дорог. — Гром замолчал и провел рукой по ее лицу. — Кроме тебя.

— И чем все закончилось? — Кэрри накрыла его руку своей. — Мы с тобой все потеряли.

— Да, но сейчас мы не собираемся все усложнять. Только дружба.

— И секс, если ты будешь продолжать в том же духе.

— Секс ничего не испортит в наших отношениях.

Гром наклонился, чтобы поцеловать Кэрри, почувствовать вкус ее губ, но она выскользнула и быстрой походкой направилась к дому, оставив Грома гадать, каков же будет ее окончательный ответ.

— Я думала, ты будешь меня отговаривать, — Кэрри обратилась к матери.

Дейзи покачала головой. Одетая в модные плиссированные брюки и блузку с короткими рукавами, она уютно устроилась на диване в гостиной Кэрри.

— Это всего лишь отпуск.

Кэрри была слишком взбудоражена и не могла сидеть на месте. Сейчас она стояла около камина, которым практически никогда не пользовалась. Каминная полка сияла девственной чистотой — ни семейных фотографий, ни статуэток, ни разных дамских финтифлюшек. Это как бы служило ей ежедневным напоминанием о том, что она очень давно является разведенной — и бездетной — женщиной.

— Ну да, отпуск — с бывшим мужем!

— Тебе не кажется, что поздно это обсуждать, — резонно возразила Дейзи, сделав глоток лимонада. — Ты уже согласилась с ним поехать.

Нервно обхватив себя обеими руками, Кэрри вздохнула и тут же снова безвольно уронила руки. Господи, во что она ввязалась!

— Я думала, Грома больше никогда не будет в моей жизни.

— Но он появился, и если ты не поедешь, то потом будешь жалеть, — пожала плечами Дейзи.

— Ты всегда его защищала, мама!

Когда Дейзи поставила стакан на столик, Кэрри бросился в глаза сверкающий лак на ухоженных ногтях матери. Инстинктивно растопырив пальцы, она тупо уставилась на свой маникюр недельной давности.

— Он любил тебя, милая. Ты же сама это знаешь.

Сердце Кэрри болезненно сжалось.

— Только Гром никогда об этом не говорил мне…

— Но это правда. Ты очень много для него значила.

— Я хотела услышать все это от него самого!

— Так поговори с Громом.

— Спустя столько лет?

— А почему бы и нет? Мне кажется, он до сих пор тебя любит.

Кэрри посмотрела, на женщину, давшую ей жизнь.

— Тебе просто хочется, чтобы было именно так.

— Между прочим, мать Грома полностью согласна со мной. Пока мы с ней убирали грязную посуду, Маргарет рассказала, как ее сыну было одиноко без тебя.

— Одиноко? — Кэрри раздраженно фыркнула. — Когда? В промежутках между интрижками?

— Маргарет думает, что таким образом Гром пытался забыть тебя.

— Да уж. И чтобы забыть наш короткий брак ему понадобилось двадцать лет бесконечных романов. Может, поначалу все так и было, но потом его просто понесло. — Кэрри мрачно усмехнулась и едко добавила: — Видимо, вошел во вкус.