— Почему?

— Да тут вся соль в соли, — скаламбурил Гром. — Когда пьют текилу, край бокала посыпают солью. Так вот, после того как тебя сфотографируют, надо слизать с его губ соль, а потом зубами передать ему ломтик лимона или лайма прямо в рот. Как тебе такая перспектива?

Кэрри лихорадочно облизнула губы — у нее с детства было очень богатое воображение.

— По-моему, мама должна была отговорить меня от этой поездки, — пробормотала она.

Гром принял ее нервозность за хороший знак. Ему очень нравилась мысль, что вскоре эта прелестная женщина, его бывшая жена, окажется в его постели.

Официантка принесла их основной заказ, и после ее ухода они оба замолчали. Разрезая мясо, Гром размышлял над словами, которые Кэрри сказала ему в первую встречу. А что, если они действительно никогда не были друзьями? Ответа он не знал.

Прошло двадцать лет, но ничего не забылось. Так почему они сидят здесь как совершенно чужие люди?

— Ты сохранила кольцо? — внезапно спросил он. Кэрри непонимающе уставилась на него. — Что?

Гром помахал в воздухе рукой.

— Обручальное кольцо. Ты его сохранила? Или выкинула в мусорное ведро?

Кэрри нахмурилась.

— А почему ты спрашиваешь?

— Из любопытства.

— А ты сохранил?

Гром допил свой коктейль, пытаясь успокоиться.

— Такие мелочи не важны для мужчин.

Кэрри вздернула подбородок и как-то странно усмехнулась.

— Ты его выбросил?

Гром уже жалел, что начал это разговор.

— Нет. Я храню его в специальном конверте вместе со свидетельством о разводе. Так как насчет твоего?

Кэрри посмотрела на него в упор, а затем отвернулась. Но Гром успел заметить, что в ее глазах блеснули слезы.

— Мое обручальное кольцо на дне реки Колорадо, — тихо проговорила она.

— Значит, ты избавилась от него, — уточнил он. Коктейль не действовал. Все чувства были обострены до предела. — Большое спасибо.

— Это было частью ритуала. Я пыталась тебя забыть. — Она смотрела мимо Грома куда-то вдаль. — Тебя и ребенка.

Гром напрягся. Надпись на ее кольце гласила: «Матери моего ребенка». Тогда это казалось романтичным. После выкидыша надпись стала ужасным напоминанием.

— Помогло?

— Не очень.

— Я тоже не смог ничего забыть, — признался он. — Я не хочу жениться снова, но очень жалею, что у меня нет детей.

— И я жалею об этом. — Кэрри сосредоточенно расправляла салфетку на коленях. — Но это уже не важно.

— Знаешь, я часто думаю о том, что произошло. Наверное, нам не было предначертано свыше иметь детей, иначе все было бы иначе.

К ним снова приблизилась официантка, и разговор прервался.

— Ты научилась готовить? — Гром первым нарушил молчание, когда они опять остались вдвоем.

Кэрри наморщила нос.

— Я всегда хорошо готовила.

— Ну да, конечно, — улыбнулся он. — Помнишь то индейское рагу, которое ты состряпала?

— Между прочим, рецепт мне дала твоя мать.

— Да, я помню. Только у ее рагу был совсем другой вкус.

— У меня тогда подгорело мясо, — рассмеялась Кэрри. — А потом я запорола подливу, потому что плохо перемешала ее.

Гром тоже засмеялся.

— В тот вечер нам с тобой пришлось поужинать в «Тако-Белл», чтобы не умереть с голоду.

— Хорошо, что существуют закусочные.

Гром кивнул. Некоторое время они смотрели друг на друга, вспоминая то время. После свадьбы они жили в крошечном гостевом домике, который Кэрри обставила разномастной мебелью, купленной на распродажах. Гром работал охранником на стройке.

— Может, попробуешь снова приготовить то рагу?

Кэрри отвела взгляд.

— Возможно.

Гром решил, что точно поцелует ее сегодня. У этого поцелуя не будет ничего общего с сексом. Кэрри должна понять, что нужна ему не только в постели.

И не важно, что это может причинить Грому боль.

По пути домой Гром боролся со своими желаниями. У него не пропало намерение поцеловать Кэрри. Но боли быть не должно.

— Это моя вина. Я был обязан все остановить, — после долгой паузы произнес он.

Его голос вывел Кэрри из задумчивости: она тоже размышляла о поцелуях, которые они дарили друг другу, и сожалела о том, что ее счастье длилось так недолго.