— У нас повсюду камеры наблюдения, — сообщил Гром, когда оторвался от нее.

— Господи, нас же увидят, — ужаснулась она.

— Не волнуйся. Я потом заберу кассету. — Он снова поцеловал Кэрри, а его рука поползла под ее платье.

У Кэрри подкосились ноги.

— Что это ты так завелся?

— Слышала, как Арон назвал тебя? Не бывшей женой, а моей женщиной.

— Тебе это понравилось? — спросила она. — И ты хочешь, чтобы я ею стала? Твоей женщиной?

— А почему бы и нет. Тем более я собираюсь провести сегодняшнюю ночь в твоей постели, — заявил он, отпустив Кэрри. — Мечтаю, чтобы ты уснула в моих объятиях. Раскрасневшаяся, усталая и ужасно довольная.

Перед глазами Кэрри возникли такие яркие картины, что щеки ее уже начали алеть.

— Ты этого не сделаешь.

— Вот увидишь, — пообещал Гром, затем хищно ухмыльнулся и поправил ее платье.

Кэрри решила, что сегодня непременно наденет один из своих пеньюаров и самую сексуальную шелковую ночную сорочку, чтобы испытать Грома.

— Тебе лучше быть паинькой, — предупредила она.

— Дай мне шанс. Неужели я так похож на необузданное животное?

Животное? Нет. Но слово «необузданное» навевало на интересные мысли.

И все же…

Вспомнив того юношу, который шел с ней под венец, а потом строил романтические планы на будущее, Кэрри набрала воздуха в грудь и выпалила:

— Наши матери считают, что ты все еще меня любишь.

Он громко вздохнул и в притворном отчаянии воздел руки к небу.

— Долго они будут лезть не в свое дело? Вот уж неугомонные дамы! — Внезапно выражение его лица изменилось, стало серьезным. — А что они думают о твоих чувствах ко мне? Ты-то еще любишь меня?

— Они не сказали.

— Это несправедливо, — нахмурился Гром и потер переносицу. — Почему-то они подвергают ревизии исключительно мои чувства, а твои не трогают.

— Я думаю, что будет лучше, если мы не будем говорить о чувствах и любви, когда все давным-давно осталось в прошлом.

— Согласен. Это всего лишь отпуск, и мы должны использовать наш шанс до конца.

— То есть никому не будет больно.

— Вот именно.

— Хорошо. Думаю, мы справимся. — Кэрри расслабилась, убеждая себя, что это всего лишь интрижка.

Они проведут вместе три недели, а потом разбегутся в разные стороны и… забудут друг о друге. Навсегда.

Вечером Кэрри ждала Грома в своей спальне.

Она действительно надела самую красивую ночную сорочку тончайшего шелка, расчесала перед зеркалом волосы и забралась в кровать. Прикрыв глаза, она вспоминала слова Грома: «Мечтаю, чтобы ты уснула в моих объятиях».

Ночник горел неярким голубоватым светом. Кэрри долго раздумывала, выключить его или нет, но решила, что легкое освещение создаст романтическую атмосферу.

Скрипнула дверь, и Кэрри затаила дыхание. Гром вошел в комнату и остановился около кровати. Кэрри села, откинувшись на подушки, приглашая его сесть рядом, но Гром остался стоять.

— В чем дело? — спросила она. — Что-то не так?

— Да нет, все нормально, — медленно ответил Гром, внимательно изучая бывшую жену. — Я не ожидал, что ты так оденешься.

— Это же просто ночная сорочка.

— Нет, это проверка, — твердо произнес он. — Ты хочешь узнать, хорошо ли я могу себя контролировать. Ведь так, медвежонок?

Кэрри стало трудно дышать. Гром дал ей это прозвище, как только они стали встречаться!

— Ты меня в чем-то подозреваешь?

— Подозреваю? Возможно, хотя мне бы не хотелось. — Гром подошел ближе. — Выглядишь великолепно. Прямо как в медовый месяц.

— Спасибо, — у Кэрри сжалось сердце. — Только я стала намного старше. И мудрее.

Гром лег на кровать, заставив матрас жалобно скрипнуть. Когда они были женаты, он спал обнаженным. Однако сейчас на Громе были шорты. А под ними Кэрри заметила резинку боксерских трусов. Еще бы пояс верности надел, подумала Кэрри. Никто не обронил ни слова. Взбив подушки, они легли лицом друг к другу. Гром посмотрел на Кэрри:

— На ощупь она такая же приятная, как и с виду?

Она поняла, что речь идет о ночной рубашке.

— Думаю, да.

— Как бы мне хотелось снять ее с тебя. — Гром пропустил тоненькую бретельку между пальцами. — Но я не буду.

Кэрри стало жарко. Гром наклонился над ней:

— Ты хорошо пахнешь. Купила духи?

— Это лосьон для тела.

— Вот как? Ты вся натерлась?

— Конечно, нет, — Кэрри не собиралась обсуждать этот деликатный вопрос. — Может, сменим тему? — спросила она.