'Ничего, все забудется, все наладится, — сказал себе царевич. — Велена такая красивая. Разве раньше мне было с ней плохо?'

Синие глаза распахнулись.

— Доброе утро, — улыбнулась она, — Что там насчет завтрака?

— Сейчас велю принести.

Иван выглянул в сени и кликнул слуг. Толстощекая девчонка в красном сарафане принесла поднос со снедью, поставила на стол, поклонилась, шваркнув косой по полу, и убежала, сверкнув босыми пятками. Царевич заглянул в спальню и позвал жену.

— Неси сюда, — Велена сладко потянулась.

Иван принес ей завтрак в постель:

— Держи.

— Что тут у нас? Блинчики с медом. Блинчики с икрой. Блинчики с капустой, — перечислила она. — Ну, с икрой я, пожалуй, съем. И еще не помешает чашка кофе, — она прищелкнула пальцами и в ее руке появилась крохотная чашечка. — Вань, ты будешь?

— Нет, я все-таки квас. Твоя темная бурда меня как-то не привлекает, — при дневном свете Велена выглядела уже менее неземной, и царевич понял, что снова стал к ней привыкать.

— Темная бурда? Много ты понимаешь! — усмехнулась она. — Неужели Корвень никогда не угощал тебя кофе?

— Нет. Ему квас тоже нравился.

— Понятно. Между прочим, то же самое можно сказать и о твоем квасе, такая же темная и такая же бурда, еще и забродившая.

Царевич пожал плечами, не собираясь вступаться за честь любимого напитка.

Они покончили с завтраком, сходили прогуляться. Пообедали в общем зале. Жизнь постепенно входила в свое привычное русло.

— Пойдем в терем! — сказала Велена, когда ей надоело бродить по этому грязному городу и любоваться на яблони с грушами, растущие возле дворца и, видимо, символизирующие сад.

'Интересно, от меня ответ вообще предполагался?' — мрачно подумал царевич, следуя за женой.

Велена устроилась у окна. За ним росло какое-то плодовое дерево, загораживая вид на… еще кучу таких же деревьев, растущих там без всякой системы. Впрочем, какая разница — за садом был высокий частокол, за частоколом — город.

— Велена, я пойду Василия навещу, — сообщил Иван и оставил ее одну.

Она распахнула окно, на подоконник прилетел пожухлый листок. Велена положила его на ладонь, и в голову полезли непрошенные мысли, что в замке Горгана вместо этого унылого осеннего привета летали лепестки белых роз. "Лунный свет, 'Снежная королева' и холодное шампанское!" — воспоминание о его голосе, вкрадчиво произносящем эти слова в благоухающей цветами ночи, принесло почти физическую боль. Велена сложила руки на подоконнике и уткнулась в них лицом.

**

Горган сидел в каминном зале, уставившись в одну точку. В рассеянно повисшей руке чудом держался бокал. Остатки вина пролились на пол, но змий этого не заметил. Силы к нему уже вернулись, в отличие от воли к жизни.

За его спиной раздался стук каблучков. Он поднял голову и медленно обернулся.

— Лучше уйди! — негромко сказал он, поморщившись.

— Братец все разболтал? — усмехнулась Ягарина и устроилась в кресле напротив, закинув ногу на ногу. Она была в длинном темно-красном платье, но, когда села, высокий разрез оголил ее стройные ноги.

— Ягарина, мне просто не хочется вообще ничего делать, иначе бы я просто тебя убил, — тихо проговорил змий.

— Неправда, ты никогда не поднимешь руку на женщину, — она изобразила кокетливую улыбку.

Он мрачно посмотрел на нее:

— Чего ты хочешь?

— Вообще-то тебя… хм… хотела, но, глядя на твою скорбную физиономию, что-то все желание пропало.

— Тогда какого черта ты тут все еще торчишь?

— Что-то ты стал грубияном, Горган. Ну да ладно, тебе прощаю… Хреново? — серьезно спросила она.

Горган устало вздохнул и кивнул.

— Могу помочь.

— Как? — едва слышно произнес он. Его черты исказила болезненная гримаса, и он опустил голову, тряхнув волосами так, чтобы они закрыли лицо.

— Я сварила еще одно зелье. Быстрое и безболезненное решение твоих проблем.

Он горько усмехнулся:

— Думаешь, я уже дошел до этого?

— Решил, что я собралась тебя отравить? — она склонила голову на бок.

— А разве нет? Или что, напиток забвенья, а потом ты в моей постели?

— Звучит заманчиво, но я больше не хочу в твою постель, Горган. Это была не попытка тебя вернуть. Это только месть отвергнутой ведьмы, — беззлобно сообщила Ягарина.

— Довольна? — все таким же бесцветным тоном поинтересовался Горган.

— Да, с тебя хватит, а теперь держи лекарство, — она протянула ему пузырек с темно-синей жидкостью.

— От жизни? — он поднял голову. — Я не собираюсь умирать, Ягарина. Разбитое сердце и факт, что все женщины стервы, я как-нибудь переживу. Время лечит.