Я с сомнением взял шлем. Некоторое время поколебавшись, я вспомнил о только что случившейся смерти и понял, что нельзя терять времени. Ведь все может случиться снова. Я боялся, что Пайнтер может узнать о моей причастности к убийству — но разве я мог отказаться. Заметил ли он что-нибудь, когда произошло убийство? Может, будет лучше, если он узнает все?

Шлем скользнул на голову, обтягивая ее. Пайнтер сказал что-то о проекции.

— В твое время существовали книги. Когда ты читаешь хорошую книгу, то чувствуешь то, что хотел внушить тебе автор. Этот прибор просто дальнейшее развитие книги. С его помощью ты можешь переселиться в образ реально существующего лица. Я получу знания от тебя, а ты от меня. В случае необходимости, мы можем оба пользоваться библиотекой проекции.

Пока он был занят настройкой прибора, у меня было достаточно времени для размышлений. Это был, конечно, предвестник Записи, один из шагов к чему-то более сложному и совершенному.

Затем из большого ящика выскочила световая спираль с такой скоростью, что, казалось, фотоны буквально разлетаются из нее. Вдруг я ощутил себя кем-то другим!

Я стал человеком по имени Банистер, который родился уже после Хиросимы. Я стоял в какому-то блиндаже глубоко под землей. За столом сидел Генерал, поигрывая пистолетом. Здесь мы были в сравнительной безопасности, ведь на Земле сейчас не было абсолютно безопасного места. Между нами и поверхностью земли находилась целая миля фильтров, счетчиков Гейгера, веществ, поглощающих радиацию…

Это была война, не подчиняющаяся никаким правилам. Высшие политики, которым самое время было умереть в постели от возраста, решили убивать сами. Они открыли ящик Пандоры, из которого на Землю обрушились горе и несчастья. Они получили то, что должны были найти в своих постелях, но с собой они взяли миллионы жизней.

Вторая Атомная Война. Я, Банистер, никогда не думал о ней. Я жил ею все время. Скорее всего, я был одним из тех, чьего мозга уже коснулась мутация. Я знал, что мыслю совсем не так, как старшие, мои начальники. Иногда я думал, к чему могут привести перемены в моем мышлении.

Генерал сказал:

— Ну, где рапорт?

Я подал бумагу.

Генерал положил пистолет на стол и оскалил зубы.

— Есть практическая польза? Это для нас основное.

— Да, сэр. — Ответил я. — Устройство может переносить материю на сотни тысяч миль. Правда, для этого требуется приемник. Уже сейчас можно начать колонизацию других планет. Достаточно послать корабль с приемником, и тогда откроется бесперебойная и мгновенная линия передачи материи — оборудование, материалы, продовольствие. Может, и людей. Но это только начало.

— Передатчик материи, — сказал Генерал и внезапно хлопнул ладонью по столу. — Прекрасно. Новый способ доставки бомб.

— Изобретатель настаивает на мирном применении, сэр, ответил я. — Я слышал, что война кончилась.

Он взглянул на меня.

— Да, война кончилась вчера. Но мы ее снова начнем.

Я знал, что мутация коснулась моего мозга. Генерал и я думали по-разному. У нас были разные понятия о жизни. Он не был рожден в атомном веке.

А я рожден именно в атомном веке. Я взял пистолет со стола Генерала. Все равно его мозг никому не нужен.

Затем я стал кем-то другим.

— Города? — спросил я посетителя. — Нет, мы не будем их восстанавливать. Они нам не нужны.

— Но мир в руинах.

— Нас спасет техника.

— Вы имеете в виду, что машины будут работать там, где не могут работать люди?

— Разве они не работают?

Да, они работали. Я был стар, мне было под сотню лет, и я мог вспомнить времена, когда земля не была радиоактивна. Не вся, конечно. Выжившие люди сконцентрировались на островах, где зараженность не была столь высокой. Путешествие, даже на самолете, было чрезвычайно опасным. Но у нас были передатчики материи. Так что мы не были разобщены и начали колонизацию планет.

Но Земля оставалась домом. Должно пройти еще много времени, пока она полностью очистится от заразы и станет обитаемой. Пока что ее должны были восстанавливать машины.

— Я покажу вам свой план, — сказал я. — Идем со мной. Я умру задолго до того, как найдет применение мой механдроид, но этот день непременно придет.

Посетитель последовал за мной по коридору. Это был очень могущественный человек, пожалуй, самый могущественный в мире, но он шел за мной, как школьник.

— Нам нужно колонизировать Галактику. Люди не могут одни справиться с этим. И машины тоже. Машина потерпит неудачу потому, что они лишены эмоций и воображения. То, что нам нужно — это человеческая машина или механический человек, исключительное создание, вроде моего механдроида.

Я откинул занавес и показал ему сильное молодое тело в стеклянном ящике. Вокруг него суетились машины, провода слегка подрагивали.

— Это один из моих механдроидов. Они не могут воспроизводиться, но их можно создавать. В данном случае машины дают жизнь человеку.

— Он выглядит как человек.

— Я выбрал его родителей сам, мне нужна хорошая наследственность. Мне пришлось немало повозиться, пока я отобрал хромосомы, наиболее отвечающие моим целям. Так появился на свет механдроид. Сразу после рождения он получил полное образование и комплекс чувств. Конечно, с помощью машин.