Нижние концы блестящих нитей соединялись с телом на столе, вверху же они исчезали в лабиринте балок, и рассмотреть, чем они кончаются, я не мог. Некоторые нити были цветными, некоторые просто блестящими. И яркость и цвет непрерывно перемещались, ярко вспыхивая на пересечениях, и снова плыли по причудливому лабиринту.

Но все это было не так важно для меня, как то, что ждало меня рядом.

Это самая трудная часть моего рассказали мне хочется изложить ее наиболее четко.

На меня смотрел высокий человек, который стоял здесь, когда я открыл дверь. Одет он был также, как и остальные — в темную обтягивающую одежду. Он был довольно красив, и на лице его не было никаких эмоций, как на лицах греческих статуй или Будды.

Это был Ира Де Калб.

Все закружилось в моей голове. Этого не может быть! Этот Де Калб не мог быть Де Калбом, как Топаз не была доктором Эссен. В этом случае даже не было физического отличия этого Де Калба от того. Это был тот самый Де Калб, которого я видел спящим в пещере, с которым отправился в путешествие по временной оси — ни моложе, ни старше. Ничто в нем не изменилось, за исключением одной мелочи.

У Де Калба, которого я знал, глаза были поддернуты пленкой, как у птицы. Де Калб, который смотрел сейчас на меня с безразличной холодностью, как будто видел впервые, имел странные глаза.

Они были сделаны из металла.

Они были сделаны из стали, нет, даже не из стали, а из какого-то неизвестного мне сплава, блестящего, как серебро.

Я видел в них свое маленькое и движущееся отражение.

Я сделал глубокий вздох и открыл рот, но не издал ни звука. Он стоял передо мной неподвижно, но не как живой человек. Так стояла бы металлическая статуя, которой не свойственно ни малейшее движение — даже вздымающаяся при дыхании грудь.

Мне тут же припомнилось, что и земной Де Калб двигался крайне необычно, почти как автомат. Затем металлические глаза двинулись. Нет, это шевельнулся я. Я пошел к нему, как будто катясь по склону. Это не было движением в полном смысле этого слова, я как будто падал вперед, непроизвольно подставляя ноги в попытках сохранить равновесие. Я не мог остановиться, меня буквально тянуло к нему.

Лицо его было абсолютно бесстрастно, но металлические глаза двигались и мое маленькое отражение в них все увеличивалось, по мере того, как я приближался к нему.

Глаза его были устремлены в мои, они гипнотизировали меня, проникали глубоко в мозг, зондировали его. Затем я почувствовал, что он смотрит моими глазами, как будто проник в ту часть мозга, которое воспринимают импульсы моих зрительных нервов.

Телепатическая связь? Не знаю. Я знаю только, что он проник в мой мозг.

Резко повернувшись, я бросился в комнату, служившую передатчиком и закрыл за собой дверь. Тут я был один, но металлические глаза смотрели теперь на комнату моими глазами и я не мог контролировать свои движения. С удивлением я смотрел, как моя рука потянулась к кнопке и нажала ее. Когда стены комнаты стали вибрировать, а в голове все закружилось перед моментом передачи, мое тело и воля стали свободны. Я был свободен, и мог делать все, что угодно… Но только не говорить о том, что случилось только что. Видимо, он ввел в мой мозг запрет.

И все это случилось за тридцать секунд. Все, что я рассказал сейчас — это мысли и заключения, которые пришли ко мне потом, когда у меня было время подумать над этим. Я побывал в городе с ржавыми балками, видел город, расположенный на планете, не входящей в солнечную систему, видел лабораторию, оборудованную так, что она могла выдержать повышенную силу тяжести. Я встретил взгляд Иры Де Калба… и вернулся в передатчик. Стены комнаты завибрировали и исчезли,

Топаз всплеснула руками в истинном восхищении.

— Выходи быстрее! — воскликнула она. — Это же Лебединый Сад! Чего же ты ждешь? Я беру назад все, что говорила о Лорде Пайнтере. О, смотри, разве здесь не прекрасно?

Я молча вышел вслед за ней.

Прошло так мало времени, что она, скорее всего, даже не заметила моего отсутствия. Что-то вмешалось в работу передатчика, выдернуло одного из нас и позволило другому продолжать путь. Но Топаз сразу открыла дверь и выскочила наружу, Захваченная красотой увиденного, она не обратила внимания на мою задержку.

А я… Неужели я действительно успел совершить путешествие по Галактике? Не приснилось ли мне это? Может, все это возникло в моем мозгу в то время, как мое тело спит на временной оси в ожидании конца мира?

Готовясь ко сну, я уже научился полностью игнорировать время, как основной фактор нашей жизни. В этом мире, видимо, придется игнорировать и пространство. В мире передатчиков материи пространство не значит ничего. Можно жить на Центавре и получать на завтрак свежие рогалики из булочной в Чикаго. Можно переместиться на Сириус к другу, чтобы взять у него книгу продето потому, что это проще, чем сходить в библиотеку за углом. В мире уничтоженного пространства время тоже теряет свой смысл и значение. Точно так же, как уничтожив время, мы можем пренебрегать пространством.

Я пришел в мир, где все для меня было невероятным. Только сейчас я за тридцать секунд переместился во времени и в пространстве, а девушка, сопровождавшая меня, ничего не заметила. Девушка, которая почему-то называла себя Топаз.

Я был слишком потрясен, чтобы спорить с ней. Хотя мой разум уже обрел некоторую устойчивость и мог управлять эмоциями, я все же не ощущал уверенности в его правильном функционировании. Я тупо шел за Топаз, разглядывая прелестный пейзаж и зная, что вместе со мной на него смотрит металлические глаза. Бесстрастные металлические глаза.