Ну вот, думаю, и Господа Бога приплел.

– Вы хотите сказать, что существование гомоидов противоречит законам физики. И каким же, позвольте спросить?

– Второму началу термодинамики, если угодно!
– выпалил он не задумываясь. Опять врет, подумал я.

Из-за двери в спальню выглянула испуганная Татьяна.

– Вы еще не подрались? Может, вас обедом покормить, а то вы друг друга сожрете скоро.

– Не думаю, что это своевременная идея, - сухо заметил Абметов. Он вдруг превратился в этакого обиженного педанта.

– Закажем в номер, - отозвался я.

Не вовремя Татьяна вмешалась - мне почти удалось вывести его из себя. Хорошо испытанный на Шефе способ общения - сначала довести собеседника до белого каления, а потом внимательно выслушать все, что он на самом деле о тебе и обо всем на свете думает, - результата не дал. Татьяна заказала обед и включила телевизор. Уходить она больше не собиралась.

– Продолжайте, продолжайте, я не слушаю, - сказала она, глядя в экран. Реклама "Глобального Страхового Общества" прорывалась и здесь: "Если вы застрахованы у нашего конкурента, то мы застрахуем вас от его банкротства", - обещали с экрана.

Абметов вспомнил о сделке:

– Теперь ваша очередь рассказывать. Кто такой этот ваш Джон Смит?

Ни слова не говоря, я протянул ему выдуманный мною самим адрес.

– И это все?
– возмутился Абметов.
– По этому адресу человека найти невозможно.

Я пожал плечами:

– Это все, что у меня есть.
– И это была чистая правда. Абметов, однако, не поверил:

– Вы сами-то пробовали связаться с ним по этому адресу.

– Бесполезно, - уклончиво ответил я. Абметов задумался.

– Знаете что, - выдал он минуты через три, - сдается мне, никакого Джона Смита нет и в помине.

Если бы, сказав это, он посмотрел мне в глаза, то, безусловно, прочитал бы в них утвердительный ответ, поскольку, чтобы врать систематически, мне необходимо вдохновение, а вдохновения в ту минуту у меня как раз и не было. К счастью, Абметов смотрел не на меня, а куда-то в пол. Пока он кончиком ботинка приглаживал ворсинки на ковре, у меня возникла одна идея.

– Вот, взгляните.
– Я протянул ему крылатую пирамидку.

– Что это?
– удивился Абметов и осторожно, двумя пальцами взял у меня пирамидку.

– Да я, собственно, у вас хотел спросить. Пирамидка какая-то...

– А, трисптерос показываешь!
– воскликнула Татьяна, не оборачиваясь. Она все-таки подслушивала.

– Не знаю, никогда не видел ничего подобного, - равнодушно ответил Абметов, - откуда она у вас?

– Купил в сувенирной лавке, внизу, рядом с вестибюлем, - ответил я не совсем точно.

– Я не заметил там никаких сувенирных лавок, - возразил Абметов.

– Я неточно выразился, я имел в виду застекленную галерею, что примыкает к вестибюлю гостиницы. Там магазинчики всякие, лавочки... Торгуют всяким таким барахлом, - пояснил я.

– Мне кажется, это должно быть что-то древнеегипетское, - сказала Татьяна, продолжая смотреть в экран.

– Возможно-возможно, - не очень уверенно произнес Абметов, - но не берусь судить.

Он без особого интереса рассматривал загадочный сувенир и вернул мне его как-то слишком поспешно.

– Здесь много всякой ерунды продается, - пожал он плечами, - надо же как-то подогревать интерес у публики. Вот и выдумывают мифические артефакты мифических сапиенсов.

– Это верно, - согласилась Татьяна, - где ж наш заказ-то - через десять минут обещали прислать, - вспомнила она об обеде.

Абметов тоже как будто о чем-то вспомнил, несколько раз взглянул на часы и начал прощаться:

– К сожалению, не могу составить вам компанию - уже поздно, а мне надо еще кое-что успеть, - пробормотал он. Убедить его в том, что дела могут подождать, нам не удалось, и он ушел.

– Куда это он так сорвался?
– спросила Татьяна.
– Это его дело как-то связано с вашим разговором?

– Не знаю.
– Для меня поведение Абметова тоже было непонятным.
– А что ты там ляпнула про трис... птерос?
– Я не был уверен, что правильно повторил небрежно брошенное Татьяной слово.

– Ну да, "трисптерос" - означает "трехкрылый". Раз мы решили, что все артефакты имеют земное происхождение, то и название должно быть каким-нибудь земным. Я и придумала - "трисптерос". Тебе не нравится?

Я сказал, что очень даже нравится. Татьяна взяла пирамидку и принялась ее разглядывать.