– Браво, Ансельм!
– зааплодировала Света.
– Быстрая реакция.

Джинн уже стучал по стеклу и что-то кричал, но никто ничего не слышал, так как бутылка была пуленепробиваемой и звуконепроницаемой.

– Поделом, - равнодушно проговорил Дмитрий.
– Будет знать, как считаться и проявлять врождённый эгоизм где ни попадя.

– Я не националист, конечно, - добавил Оборотень, - но хочу сказать, что у них на Востоке каждый второй таков!

– Не в Востоке дело, - возразила Света.
– Это просто весьма распространённый по всему миру тип мужчин. Незабвенный графчик Александр из их числа.

Ансельм прижался к бутылочному стеклу и знаками стал объяснять Джинну, на каких условиях они его выпустят. Джинн не слишком "догонял", и поэтому певец, выдернув перо у страуса, стал черничным соком рисовать условные обозначения. Джинн вроде как понял, что от него ждут выполнения одного желания, подышал на стекло и написал: "Клянусь".

Однако стоило только открыть посудину, как Джинн вспорхнул на верхушку ёлки, сел, свесив ножки вниз и скрестив руки, и заявил:

– Ха-ха, разбежались! Я свою норму выполнил и пахать на вас не собираюсь.

– Так ты ж поклялся, - напомнил Дракула.

– Вы же нехорошо поступили, заточив меня в бутылку снова, - вот и я сделал нехорошо. Как вы. К тому же я ничем не клялся. Просто так сказал... Даже не сказал - написал! На стекле! Там уже ничего нету - растаяло.

– А помочь нам этому гадкому типу в лом, - развёл руками Ансельм. Просто слов нет.

– Джинн, я подарю тебе шапку-невидимку, - произнесла девица.
– Я всё равно ей не пользуюсь. Потому что эта чалма осталась в гостинице, в которой я была, когда евнухи падишаха хотели меня заграбастать. Но я тебе дам расписку - удостоверение, так сказать, - и тебе её отдадут. Она почти что новая, её продать можно.

На такую приманку Джинн отчего-то клюнул. Девица торжественно вручила ему документ на право получения "чалмы-невидимки - одной штуки", написанный с помощью страусиного пера черничным соком на коре дуба. Джинн просмотрел его и сказал:

– Только я вам не полностью желание исполню, а частично.

– Нахал, - только и произнёс вампир. Тут же заголосил Золотой Петушок, который, как известно, поворачивался в ту сторону, откуда едут гости, и криком возвещал их появление.

На ковре-самолёте летел Соловей-разбойник.

– Притормози!
– начала голосовать Света.
– Подвезти сможешь?

– Тебе куда?

– В район кощеевских чертогов.

– Осторожнее будь, - вдруг зашептал девице Ансельм.
– Этот шофёр всё-таки разбойник, пусть и соловей. Может, он приятель Миссисипии и Романтиков, Крюка или Бармалея? Или даже агент Бессмертника?

Соловей-разбойник этих слов не расслышал, поскольку от продолжительного посвиста стал глуховат, но по взглядам понял, что его подозревают.

– Да не собираюсь я никого похищать, - отозвался он.
– С Кощеем я раззнакомился. Он меня слабохарактерным назвал, сказал, что я даже хуже Черномора. С Бармалеем я всегда враждовал, а он теперь хочет присоединиться к Атаманше. А я не желаю к Романтикам и пиратам, и не только из-за Бармалея. Дело в том, что у них нынче один из наследников в чести, Александр. Бандиты вокруг него на задних лапках скачут, а мне кажется, что этот юноша всех их надует; заберётся по их головам на трон, а шайку оставит с носом.

– Короче, - певец всё тем же пером смахнул с ковра пыль.
– Садись, Свет. Пускай тебе повезёт...

– Скажите, пожалуйста, - перебил Соловей-разбойник, глядя на девицу, а не встречались ли мы с вами в таверне "Заваруха"?

– Вполне возможно, - кивнула Света.
– Только я тогда была не предрасположена к знакомствам... Однако именно с того заведения всё это и началось.

– Мы ждём тебя!
– помахал на прощание князь Дракула.
– У тебя должно всё получиться!

Соловей-разбойник управлял ковром-самолётом посредством свиста. Водители различных видов транспорта порой принимали его за гаишника. Многие останавливались и пропускали Соловья вперёд, а некоторые даже предъявляли права. Соловей-разбойник с важным видом заглядывал в документы и иногда брал штрафы - за превышение скорости, за езду на зелёный свет, за сшибание шлагбаума и т.д. После "получек" он поворачивался к Свете и, смущённо улыбаясь, говорил: "Вот так и кормлюсь!..".

Вскоре Света перестала обращать на эти выходки внимание. Когда они попали в пробку и застряли на полчаса, она сбегала в ларёк и купила ручку и блокнот. Теперь девица сидела и сосредоточенно калякала.

– Что это?
– Соловей-разбойник заглянул ей через плечо.
– Письмо?

– План!
– отозвалась Света.

– А почему так непонятно? Иероглифы какие-то...

– Чтоб никто не догадался! Дело государственного значения... И не иероглифы это вовсе, а шифр. Ты всё равно ничего здесь не разберёшь, а я не стану объяснять, пока не закончу. Но закончу я не скоро, поэтому можешь мне рассказывать что-нибудь интересное про дорогу, по которой мы едем... то есть летим. Я могу писать и слушать одновременно.

Соловей-разбойник вздохнул, но всё-таки поразглагольстовался немного. Увидев знаменитый кощеевский ров с крокодилами, они снизились и сбавили скорость. Вскоре Света воскликнула:

– Стоп! Давай-ка зависнем возле вон тех торговых рядов.

– Купить что-то хочешь?
– поинтересовался Соловей-разбойник.

– Нет, просто надо походить развеяться и обдумать, что будет представлять из себя моя встреча с Бессмертником.

– Ты прямо к нему направишься?!

– А что делать? Тайно мы уже пробовали - ничего хорошего из этой затеи не вышло. Или ты предлагаешь сначала к кощеевому секретарю обратиться?