– Але? Катюша? Как у вас дела?

– Привет, мам. Все в порядке. А можно, Витя с нами тоже пойдет, он мне позвонил, на роликах он уже с друзьями покатался, теперь хотел бы со мной погулять, а я сказала, что твоего звонка жду и с тобой пойду куда-нибудь. Можно?

– Конечно. Давайте встретимся через час на "Театральной".

"Куда бы с ними отправиться?, - Ирина сидела возле телефона, крутила в руках колпачок от ручки. Вот как складывается: Витя Сашкин сын подружился с моей Катькой, им и без меня будет вполне приятно бродить по городу, но уже сговорились. Лучше всего где-нибудь посидеть поесть мороженное и попробовать в театр - там и МХАТ и бывший "Детский" - Российской теперь молодежи, на что-нибудь да попадем.

Ирина встретилась с оживленной очень сегодня хорошенькой Катей и молчаливым, но приветливым Витей, предложила сначала разведать, что в театрах, а потом где-нибудь посидеть. Ребята, посовещавшись, выбрали "Тома Сойера".

– Мам, это ведь любимая книга моего детства, помнишь, сколько раз я ее читала.

– А твоего, Вить?

– И моего.

– Мама, ты сама, наверное в детстве тоже хотела побыть Бэкки Тэтчер? Вот я, например, и сейчас бы не отказалась - все-таки так они интересно в пещере заблудились.

Катя болтала, поглядывая на Витю. Он отмалчивался. Ирина наблюдала за ними, пока они ели мороженное и решила в театр отправить их одних, а потом, после спектакля проводить Катю на Юго-запад и заодно проведать мать. Витя едва скрыл облегчение, когда объявила о том, что она чуть не пропустила важную встречу, чудом вспомнила и вынуждена на некоторое время с ними расстаться. Узнав во сколько закончится спектакль, Ирина помахала им рукой и тоже облегченно вздохнув пошла прочь от театра. "Они взрослые, я взрослая...". Ирина двинулась в обычное место, где всегда в трудное время, в сомнительном настроении отводила душу с друзьями - в "Закусочную" на Камергерском. Там сегодня было людно, столики были заняты. "Не принимает место", - подумала Ирина, вышла, постояла минуту-другую, подумала, что вот какое-то непонятное свободное время, что с это свободой делать? И вдруг вспомнила: Таня звала сегодня на выставку, и ведь это здесь, в Георгиевском, в Малом Манеже. Ура! Ирина оживилась - давно возможность "потусоваться" среди себе подобных не доставляла ей такой радости. Вот ведь спасение, оказывается, что практически каждый вечер что-то где-то презентуют, выставляют и демонстрируют. Это, как я теперь понимаю, спасение от тоски и одиночества, если вдруг накатит. Ирина быстрыми шагами двинулась к красному зданию. Там уже шумели - пили, болтали. Ее расцеловал какой-то полузнакомый фотограф, сразу же поднес рюмку, кто-то улыбающийся любезно протянул бутерброд. Ирина тоже улыбалась, пила и высматривала Таню. Обходя с рюмкой в руке картины - вполне подходящие пастели, Ирина наткнулась на Георгия. Он радостно кинулся к ней.

– Вы? Я очень рад вас видеть.

Ирина тоже обрадовалась встрече - Георгий теперь казался не таким лощеным и устроенным, как остался в памяти. Вполне обаятельный, грустный человек. Ирине почему-то захотелось собственную усталость от неблагоприятных обстоятельств перенеси на других. "У него сегодня грустные и ироничные глаза, - отметила Ирина - и он все-таки скорее мне нравится чем безразличен", - решила она.

– Как ваши дела? Здоровье, - участливо интересовался Георгий. Ирина улыбалась, пожимала плечами. Разговор коснулся картин, мнение, кажется, совпало - работы неплохие, но это же все вторично.

– А где сам художник?
– поинтересовалась Ирина. Георгий указал на молодого худосочного человека с длинными волосами на прямой пробор, рядом с ним немолодая женщина в затейливой шляпке. Ирина вопросительно взглянула на Георгия.

– А это его матушка, так сказать идейная вдохновительница, злые языки утверждают, что она все эти картинки и красит, но ей удобнее его как молодого художника всюду предлагать.

– А зачем вы на него пришли?
– непроизвольно вырвалось у Ирины. Георгий натянуто улыбнулся, а потом нашелся.

– Я - чтоб вас увидеть. Как чувствовал.

Из вежливости он, конечно, не поинтересовался, а что здесь делает такая уж разборчивая Ирина. Но Ирина сочла нужным признаться, что от скуки и пустоты в душе и от ужаса перед навалившимися обстоятельствами воспользовалась информацией о выставке и просто скрылась здесь от проблем. Георгий был, кажется, покорен ее неожиданной искренностью.

– Ирочка, что же у вас случилось? Вы мне по телефону говорили, что у вас плохое время, что вы чуть ли не в кризисе. Может быть, все же я смогу быть вам чем-то полезен?

Ирина, почти не слушая его, оглядывала публику.

– У меня дочка с приятелем сейчас смотрят тут поблизости спектакль. Я почувствовала себя лишней...

В дверях появилась Таня. Ирина, бросив Георгию "Извините, я на одну минуту", - почти побежала к ней навстречу, рюмка выскользнула из рук, упала, Ирина только успела подумать: "Как хорошо, что не стекло".

– Таня!, - почти бросилась на шею к разряженной и вальяжной Татьяне.

– О! Пришла все-таки. Позволь, я тебе представлю - Татьяна указала на стоящего рядом с ней молодого крепкого обаятельного парня.

– Это Андрюша, он музыкант. Я думала, здесь поиграет, но тут как-то мухоморно, как я вижу, лучше ко мне поедем. Ты с нами, Ириш?

Ирина покачал головой.

– Нет. У меня Катька тут поблизости в театре, я ее должна забрать. Татьяна вроде бы на публику вдруг довольно громко сказала.

– Всегда не любила слишком радетельных! Скучно с ними...

И почти сухо кивнув Ирине, добавила.

– Тогда до лучших времен.

Взяв под руку своего Андрюшу, почему-то виновато оглянувшегося на Ирину, выплыла из зала. Ирина на минуту оторопела, а потом сама себе сказала: "Стоп. Волна сумасшествия, видимо, еще не схлынула. Нужен якорь. Пусть им будет по крайней мере производящий впечатление здравомыслящего Георгий". Ирина отыскала Георгия - он стоял у стола и с аппетитом жевал бутерброд.