– Я вас поняла, Милица Федоровна, но что...

– Вот и чудесно. Мы ждем вас в ресторане ЦДЛ в среду на следующей неделе в 7 часов, будет большой сбор. Форма одежды - вечернее платье, кстати, можете взять свою чудную дочку, она, теперь, наверное, премиленькая барышня.

Ирина положила трубку - ее душил хохот - уж не героиню ли Таниных баек спешат замуж выдать, ну, прелесть - доказывать юной грузинской невесте, что ее великовозрастный жених не "голубой", предъявлением его "нормальных" жен. Милица Федоровна - гениальная мать! Вот именно это и называется "сумасшедшая мать" - честь ей и хвала. Если мама будет получше себя чувствовать, то есть если все обойдется, то обязательно туда отправлюсь, только возьму с собой не Катю, а любительницу скабрезностей Таню, и представлю ее как поэтессу, когда-то "близко" знавшую Петра. Тане будет весело, а мне будет потом с кем позлословить. Отсмеявшись, Ирина решила проверить мать. Та все еще спала. Лицо у нее теперь было спокойнее, дышала она ровно. Ирина взмолилась:

– Господи, сделай так, чтобы это действительно была просто усталость от бессонницы, чтобы она встала отдохнувшей, и мы ничуть ее не потревожим воспоминаниями о ее беспамятстве. А потом, уж скоро все уладится. Господи, помоги.

Ирина вернулась на кухню, к своей статье, и опять углубилась в работу, унеслась мыслями вовсе из этой квартиры, отключилась от всех и вся. Через час позвонила Галя.

– Ириш, я только что освободилась, но освободилась окончательно. Хочешь, приеду к тебе на Юго-Запад?

– Очень хочу! Боялась тебя попросить об этом, мне так нужно посоветоваться.

– А мне с тобой. Я вчера ведь уже смотрела нескольких детей, Ириш. Так трудно выбирать, решаться. Душа болит за каждого, но ведь нужно угадать, не ошибиться. Я тебе расскажу о некоторых, мне нужно тоже выговориться.

– Жду. Ты помнишь, как от метро идти?

– Да-да, все помню, конечно.

Ирина очень обрадовалась - который раз именно Галя рядом, но какое сама трудное дело затеяла - взять ребенка. Действительно, как выбрать? Я бы не потянула!
– честно призналась себе еще раз Ирина. В квартире тихо. Какое-то необычное состояние этого дома. Здесь всегда было много народа: росла Катя, заезжала и гостила иногда подолгу Ирина, жили родители, наезжал Костя, бывали гости. А теперь - никого. Мать где-то во снах, остальные в других домах. Пришел вечер. А мать все спала. Ирина подходила, слушала сердце, на всякий случай позвонила в "неотложку". Проконсультировалась сказали следить за пульсом, а так - не тревожиться - организм сам знает, что делать. Позвонила веселая Катя и спросила, можно ли с Витей выйти поесть мороженного, Ирина разрешила, но попросила сразу же перезвонить, как вернутся. Отец не звонил. "И не надо", - думала Ирина. "этот кусок жизни мать проживет уже без него, практически одна - мое присутствие не в счет, я же просто сижу- сторожу" - думала Ирина. Здесь и сейчас вдруг стало очень и очень одиноко, она вспомнила тот приступ отчаянья, который был у нее перед гриппом и подумала: "Что-то теперь слишком часто. Что же? Мне становится трудно одной? Не хочу ли я все же приблизить Георгия? Нет, это не то. Не тот. Тогда - терпи!" - сказала себе Ирина и опять включила телевизор. Погода.

– Очень хорошо, что в Москве стоит хорошая погода - механически несколько раз повторила Ирина. Пульс у матери был ровный, значит, все спокойно. "Организм сам знает". "А что знает мой организм?" - тоскливо было Ирине, пусто. Нагулявшись с Витей, позвонила восторженная Катюша.

– Мам, это очень хороший мальчик! У нас в классе таких нет. Он переводит с английского, знает компьютер, и главное - он столько всего читал! Больше меня намного. Зато, он не знает Лескова, а я знаю! Я ему рассказывала сюжет. Мы с ним об этом поговорили...

– О чем, Катюш?

– Ну, о любви, конечно, как ты не понимаешь, мама!

– Да, наверное, сейчас не понимаю, Катюш, так в жизни бывает...

– Еще поймешь, мам. А как там бабушка наша?

– Спит. Сама знаешь, сном все болезни проходят.

– Пусть спит, отдыхает. Поправится завтра. Жаль, что мы по субботам учимся и мне завтра в школу, а то Витя на роликах звал. Да, ты не забыла про белые джинсы?

– Не забыла. Жаль, конечно, что вы по субботам учитесь... Давай, Катюш, ужинать что ли, и ложись сегодня пораньше, хорошо?

– Конечно лягу, я так сегодня устала от всех впечатлений.

Позвонили в дверь. Ирина радостно побежала открывать:

– Галка! Я так тебя ждала! У меня сегодня весь день в прямом смысле день сумасшедших. Пойдем, в первую очередь, я тебя накормлю чем-нибудь, Галя на этот раз выглядела усталой, была молчалива. Ирина быстро соорудила ужин, усадила Галю:

– Ну, рассказывай!
– потребовала, наконец, Ирина, когда задумчивая Галя отставила чашку кофе.

– Ирочка! Такие люди бывают... Меня к детям возил некий посредник, он со мной в очереди к чиновнице разговорился и взялся вроде бы помочь. Поехали в один известный ему "Дом малютки", там на выбор трое - два мальчика и девочка, девочка - хорошенькая мулаточка. От них вроде бы отказались, другие же детки за родителями числятся. Некоторые родители, как мне там сказали - "мертвые души" - дети на них записаны, а они не появляются и денег никаких не вносят, дикость, правда? Так вот, этот посредник, вроде бы, немного стал на меня давить и тоже что-то намекать на денежное вознаграждение...

Галю прервал телефонный звонок. Позвонила испуганная Катя.

– Мама, тут этот Вася пришел, требует от меня "календулу" или одеколон, но он какой-то... Ой, он трубку выхватывает.

Ирина услышала Васино сопение, чертыханье.

– Дай, дай, трубку, сам скажу".

Катя визжала. Ирина заорала в трубку.

– Катюш, дай ему скорее трубку, пусть говорит.

Галя уже стояла возле Ирины. В это же время из комнаты вышла заспанная мать. А из трубки неслось пьяное Васино.

– Она, сука, доверие мое укра-ала! Как жить, если крадут все! Психиатр мое пиво украл! Пусть девчонка даст выпить, скажи ей!

Ирина слышала сквозь Васины пьяные претензии, всхлипывания Кати и чувствовала, что истерика подкатывает к горлу - вот-вот она завопит. "Не могу! Отстаньте! Сама ничего не понимаю!" Сердце билось не ровно, руки тряслись, пот струился по спине.

– Вася, замолчи немедленно, - срывающимся шепотом сказала она в трубку - в это время Галя протянула ей стакан с валерианой, строго сказала: "Выпей!". Мать же стояла, прислонившись к притолоке и, казалось, пытается понять, что здесь происходит. Ирина глотнула валерианки, ободряюще улыбнулась матери и чуть громче сказала в трубку.