Ирина говорила очень медленно, пытаясь довести до сознания старой актрисы причины своего появления здесь. Та вдруг отошла в строну, освободила Ирине дорогу и сказала.

– Я пойду с вами, посмотрим на этого Васю.

Ирина пожала плечами.

– Как хотите...

Она устала от суматошного дня, пока все происходящее касалось близких, она чувствовала себя в своей тарелке, но теперь эта посторонняя женщина просто утомила ее, не спасало на этот раз и чувство юмора - хотелось просто подняться к себе и рухнуть спать, поцеловав в макушку спящую Катю. "Может, и права эта престарелая ревнивица - проспится Вася, нечего его трогать, в конце концов его дело, сколько пить и где спать". Они уже стояли на лестничной клетке, дама вышла в чем была - в халате и шлепанцах, Ирина видимо замешкалась и та как-то бесцеремонно подтолкнула ее к лестнице. Они спустились. Возле подъезда Васи не было! Правда, была примята трава, было истоптано то место, где минут двадцать назад лежал Вася, но что с того возмущенная актриса всплеснула руками.

– Ну надо же быть такой нахалкой, такой врушкой! Денег же я вам на вашего мнимого ребенка не дам, у нас вообще с мужем в последние годы было раздельное хозяйство! Так что убирайтесь и шантажируйте других, а если еще раз здесь появитесь, я вызову милицию!

Старуха вошла в подъезд, хлопнула дверью и вызвала лифт, пока она ждала лифта, она все продолжала громко возмущаться нахальством всяких прохиндеек. Та истерика, которая отступила в квартире матери, нагнала ее теперь. Ирина завыла, слезы полились градом, она стала раскачиваться из стороны в сторону. Стоя у подъезда, в шаге от своей квартиры, она потеряла силы, возможность оградить себя, она перестала соображать, где она, что с ней, она только чувствовала, что так нельзя, невозможно, что она не в силах - именно это она повторяла и повторяла, наконец она опустилась на землю, чувствуя слабость в ногах, рыдания сотрясали ее. Кто-то потряс ее за плечо.

– Что с вами?

Сначала Ирина увидела собаку - длинноухую собаку, а потом и сквозь слезы рассмотрела лицо склонившегося над ней мужчины - это был... психиатр! Ирина начала хохотать так же безудержно, как только рыдала. Он стоял и спокойно пережидал приступ смеха. Ирина притихла, он протянул ей руку.

– Вставайте. Ирина послушно встала, первое, что она спросила было.

– А где Вася?

– Не знаю. А зачем он вам сейчас?

– Он здесь лежал.

У Ирины опять закапали видимо недовыплаканные слезы. Психиатр понимающе кивнул

– Если лежал, наверное, очухался и в гараж к Сережке рыжему уполз, там и досыпает.

Ирина стояла рядом с невысоким худым психиатром и как маленькая смотрела на него с доверием.

– А убедиться можно?

Психиатр, не удивившись, повел ее к гаражам, приоткрыл дверь в старый полуразрушенный гараж, где стоял "горбатый" "Запорожец" без колес, и показал на мирно посапывающего на куче брезента Васю.

– С ним это бывает. А вы чего напугались и почему такие страдания? Ирине захотелось вдруг этому психиатру все выложить - и про маму, и про Катю, напуганную Васей и про старуху.

– Меня зовут Ирина, я Васина соседка. Вас я знаю, Борис Евгеньевич.

– Можно просто Борис, раз вы Ирина. Я про вас тоже знаю, Вася уважает, всегда с похвалой отзывается.

– Борис, давайте посидим на лавочке, покурим, мне нужно в себя прийти. Сели, помолчали, собака мирно лежала у ног хозяина.

– Как его зовут?

– Сэр.

– Звучно и коротко. Только уменьшительное неизящное.

– А я уменьшительным не оперирую.

– Борис, а что это за дама, вдова профессора, вы с ней знакомы?

– Да нет, она как-то соль просила, а так она в основном все дома сидит, я ее не встречаю.

– Она по-моему сумасшедшая. У нее муж тоже психиатр был, ваш коллега, так она по-моему на посмертной ревности свихнулась, я случайно к ней сегодня забрела, когда вас искала.

– Интересно, зачем?

– А все из-за Васи. Я приехала, ночь, он тут лежит, жалко стало, надо было поднять, а про вас он говорил, что вроде знакомы. В общем, пошла искать по второму этажу; свет у нее горел, ну я к ней в лапы и попала, а она такое несла - про шантаж, про возлюбленных мужа, потом со мной пошла Васю смотреть, а его нет. Тут она совсем разъярилась, а я...

– Ну да, у вас была истерика, ну и что? Вполне нормальное, законное освобождение усталой психики. Нервы, видимо, были в напряжении, теперь произошла разрядка. Теперь вам не рассиживать здесь надо, а быстро в теплую ванну и спать часов двенадцать.

– Двенадцать не получится - у меня дочка, ей завтра рано в школу, а потом к матери надо.

Психиатр вздохнул.

– Жаль. Будет пролонгирована усталость, напряжение, может быть латентная депрессия.

– "И черт с ней, - поднявшись с лавочки, сказала Ирина, - будет, к вам обращусь за помощью, а сейчас действительно спать! Я вам очень благодарна, Борис, что в чувство меня привели, поговорили, Васю показали, добрый вы человек.

Борис остался сидеть.

– Спокойной ночи. Я еще посижу. У меня, знаете ли, бессонница. Нервы ни к черту.

Ирина вошла в лифт, она чувствовала сострадание ко всем, после истерики она была слаба и размягчена, катились слезы, но теперь уже это были сентиментальные слезы: мать, Вася, старуха, психиатр, Катя, Галя, она сама, Ирина, всех было жалко.

Катя спала на раскладушке, для Ирины был постелен диван, на столе под салфеткой стояли оладьи, лежала записка: "Поешь и ложись спать. Я тебя люблю. К.". Ирина поцеловала Катю в макушку, засыпая на ходу, постояла под теплым душем и рухнула в постель. Спала она без снов Утром ее разбудила Катя.