Отделавшись такой пошлой фразой, Ирина положила трубку. Ей было немножко стыдно, что так тупо она и отреагировала и ответила Вере, но она чувствовала полное эмоциональное истощение. Ирина выключила телефон, залезла в ванну, взяла с собой папку с Сашиными бумагами. Нежась в пенистой воде, она читала: "...Ах, эти потерянные, оставленные и даже не родившиеся сыновья! Сколько мучительных ночей доставляете вы своим легкомысленным предкам, заставляя их пересматривать свое прошлое! Есть время, когда беспомощность детям по праву положена, но почему же именно тогда по какому-то злому закону уверенные с виду папаши растеряны и робки? Почему же они терпят поражение в тяжелых сражениях с бытом или с бытием? Разбитые, они уползают, бросая все, зализывать раны в одинокие норы. Иногда, отдышавшись, идут вновь на штурм. Иногда - одерживают победы, часто же все повторяется вновь: потерянные, оставленные или не родившиеся сыновья..." Ирина дочитала страничку, отложила папку. "Может быть, - вытираясь и причесываясь, думала Ирина, - он это о своем отце. У них же были такие тяжелые отношения. Писал он это явно в молодые годы, а не тогда, когда Алла родила Витю. Мучило это Сашку в юности, молодости. Позже он уже точно знал, что он не приспособлен к роли семьянина". Ирина рассмотрела содержимое папки - четыре тетрадных листка, скрепленные железной скрепкой, один из них Ирина уже прочитала. Один сложенный пополам белый лист, грязно - белый. Маленький блокнот. Все. Наверное, так и побросал у разных людей весь свой архив. Вот как откликается Мякшев, желающий написать роман и растерявший все записи! Утром Ирина первым делом включила телефон. Она должна была увериться, что у ее близких - Кати и матери все в относительном порядке, набрала номер.

– Привет, мам. Как себя чувствуешь?

– Ну, наконец-то объявилась - тебя вчера целый вечер все разыскивали и Таня, и Галя и какая-то Вера, я ей дала твой телефон, она не знала, да и отцу ты зачем-то срочно понадобилась...

Ирина выслушала материн монолог и еще раз спросила.

– Ну а ты, ты как себя чувствуешь?

– Да все в порядке, мне отдыхать некогда. Катька в школе, все у нее в порядке тоже. Ты уже думала о лете? Я хочу ехать на дачу, как только Катерина освободится от школы. Нас нужно будет перевезти. Я думаю, Костя поможет.

– Я подумаю, мам. Перевезём. Я позвоню вам попозже, когда Катя придёт.

– Это уж как ты хочешь, а отцу позвони сейчас же, запиши Майин телефон.

Ирина не спорила - мать раздражена, мало ли что у нее на душе. Попрощались, и Ирина сразу же набрала номер квартиры, где в последнее время жил ее отец. Трубку снял он.

– Слушаю.

– Отец, добрее утро. Ты просил позвонить?

– Да. У меня к тебе дело. Нам бы нужно встретиться. Хочешь, приезжай сюда, хочешь, на нейтральной территории, только, уволь, к тебе, в твою клетушку не поеду.

– Давай на нейтральной. В Домжуре, например, часа в четыре, у меня там в три встреча, я тебя жду у входа.

– Очень хорошо, Ира, меня это вполне устраивает. До встречи.

Ирина положила трубку. Вот второй мужчина из их семьи говорит, что ему нужно встретиться с ней - там вопрос шел о женитьбе и финансах. Здесь? Ирина попыталась представить, о чем конфедициально и срочно хочет поговорить отец - никогда они не были друзьями, никогда у них не было общих секретов. О разводе с матерью? Но это абсолютно их дело. Может быть, о квартире... Ах да, конечно, может быть о квартире. Если он захочет разменять, то матери и Кате придется переезжать, или Кате вообще придется менять место жительства. Это трудно и матери, и Кате и, если честно, то и Ирине - все так привыкли, прижились, страшно "нарушать баланс", Ирина в своей жизни уже давно следовала совету одного своего приятеля и старалась "баланс", то есть более или менее стабильную ситуацию не трогать. По крайней мере, надо быть готовой, что отец решит поставить ее в известность о своих планах. Это, понятно, потому что в той квартире живет и прописана Катя, но она ведь вполне может жить со своей матерью... Все справедливо, но... Перезвонили ей утром и вялая, пока еще не пришедшая в себя, Таня пригласила в субботу на выставку, и деятельная, укрепившаяся в своем решении, Галя. Ирина продиктовала ей телефон юриста, который обещала добыть при их последней встрече. Ирина опять открыла папку с Сашиными записями: "17 апреля 1979г. Сегодня гулял полдня по Москве. В библиотеке - санитарный день. Видимо, и Ирка и Игорь тоже ткнулись в запертую дверь. Интересно, куда потом отправились, спросить, что делали с 12 до 2. Чудесное ощущение одиночества. Сейчас практически постоянное. Не сглазить бы. Бешенство в прошлом". Ирина отложила листок - апрель 79. Они пишут диплом. Интересно, действительно, что она делала в тот день, но одно она знает точно, ни с каким Игорем она никуда отправиться не могла. Никогда они не были в коротких отношениях - так крутились в одной компании. Что это Сашке взбрело в голову связать их? Вчера еще эта Аллочка спрашивала, не был ли он влюблен в Ирину. Вот уж не ее романа! Ирина немного пописала, чуть прибрала дом, поняла, что потихоньку входит в колею - ей опять интересна ее работа, потихоньку уходит острое любопытство к Сашкиной судьбе. Да, но теперь загадки загадывает отец... Подготовившись к встрече с одним художником, о котором в перспективе Ирина собиралась писать для одного, как считалось "элитного" журнала, Ирина вышла из дома. Было ветрено, пыльно. У подъезда она остановилась, застегнула ветровку, как раз в эту минуту вышел и Вася. На этот раз их встреча была абсолютно случайной, он смутился.

– Я Наденьке за молоком иду. У нее горло болит. Утром газеты разносила совсем больная. Сейчас у меня...

Ирина просто любезно улыбнулась, собственно, Вася ведь ее ни о чем не спрашивал, просто по-соседски поболтал. "Ну что ж, организует собственное королевство - будут там править с Наденькой..." Ирина доехала до "Арбатской", вспомнила противного Никифора - как давно это было, коробка обуви, бездарное время препровождение, ее беспомощный авантюризм. С художником общение было нетрудным, Ирина смогла найти верный тон, расположить к себе человека, он понял, что материал о нем может получиться интересным. Выпили кофе и чуть-чуть поболтали о пустяках, потом довольные друг другом расстались. До встречи с отцом оставалось минут десять. Ирина успела переключиться, полностью изгнать мысли о будущей статье, о художнике. Отец появился в назначенное время. Он немного изменился с прошлого раза - на нем был красивый замшевый пиджак, на голове маленькая элегантная кепка. "Представительный джентльмен, - отметила Ирина, посмотрим, о чем захочет такой джентльмен поговорить со своей взрослой дочерью". Отец не поцеловал Ирину при встрече, и она не кинулась ему на шею, просто он осмотрел ее, одобрительно кивнул и сказал.

– Ну, веди.

– Выбирай - бар, пив бар, ресторан.

– А давай - ресторан. Однова живем.

Как-то залихватски сказал отец. Сели за столик. Отец с удовольствием выбирал блюда, советовался с Ириной, та оживилась тоже, прониклась ресторанной приятной атмосферой, отвлеклась от забот. Они пили водку, ели всякие салаты, пока лишь обсуждали достоинства кухни. Наконец, попросив, официанта несколько призадержаться с горячим, отец приступил к разговору.

– Ира, я не стану обсуждать причины, побудившие меня уйти от твоей матери к Майе. Поверь, так лучше для всех и, может быть, для Марии в первую очередь, только это она поймет несколько позже, сейчас пока она обижена, раздражена, недовольна Майей и, конечно, мной. Обстоятельства складываются так, что я подал на развод.

Ирина кивнула - этого она ждала, следующий вопрос о разделе квартиры... Отец продолжал.

– Мама об этом узнает завтра - разведут нас "по блату", разумеется, в течение трех суток. Почему такая срочность, ты спросишь? Дело в том, что в качестве Майиного мужа я вместе с ее престарелыми родителями, детьми и внуками уезжаю на ПМЖ. Я должен успеть "вписаться", как сейчас говорят, в ситуацию.

– А куда?
– только и нашлась спросить ошеломленная Ирина.

– В Германию. Разумеется, и ты, и Костя, и Мария, и Катя будете со временем желанными гостями. Всей семьей мы должны явиться через пять дней в посольство, нам укажут землю, сроки.

– Но ты ведь еще не член семьи...

Как-то глупо возразила Ирина. Отец улыбнулся.

– Мы расписываемся через четыре дня, "по блату", разумеется. Все в жизни бывает, сама знаешь. Неожиданно у меня повернулось так. Твоя мать не уехала бы никогда. Я подумывал об этом последние пять лет. У меня есть потребность прожить последний кусок жизни иначе. Абсолютно эгоистическая потребность! Но я не хочу хоть кому-то портить жизнь. С Майей мы совпали нам на двоих дадут где-то квартирку, ее родители будут получать приличные пенсии, они пострадавшие. Короче говоря, я все решил. Итак, я выписываюсь из квартиры. Пришлю доверенность или что там гребутся. Это плюс. Так удобнее вам всем. Два - твоя мать поймет, что свободна и, уверяю тебя, сможет понять, кто ей нужен - она прекрасная интересная женщина, а не только Катина бабушка!