– Так, гриппую, лежу. Но это пустяки. Завтра поднимусь, это сегодня я сама себе разрешила поболеть. Представляешь, у меня Катька "Леди Макбет Мценского уезда" читает... По-моему, ни к чему. Минуй ее такие страсти.

Татьяна вздохнула.

– Да. А соломки все равно не подстелишь... Нам вот с тобой никто не подстелил, хоть и хотели, наверное.

– Ладно, Танюш, поправляйся. Извини, что хохотала, но если отрешиться что это с тобой - все же, как иллюстрация какого-нибудь анекдота.

– И не говори. Как думаю, что это со мной - реву. Как подумаю отвлеченно, как и ты ржать начинаю. Тьфу. Ладно, целую. Поправляйся.

Ирина повесила трубку и неожиданно опять разразилась почти истерическим хохотом. Позвонили в дверь. Ирина пошла открывать, еще не вытерев слез. Вошла Галя.

– Иришка, что с тобой? Что ты плачешь?

– Ох, Галка, я не плачу, я смеюсь, остановиться не могу. Но смех этот мой - грех. Проходи, сейчас все расскажу.

Галя прошла в ванну, вымыла руки, захватив сумку, вошла на кухню.

– А, хорошо, у тебя есть минералка, а я как раз спохватилась, что не купила, нужна для одного прекрасного средства от гриппа.

– Верный Вася купил. Он покаялся.

– И ладно, - думая о другом, отозвалась Галя, - Так, сначала ты выпьешь вот этого травного чая с медом, а потом через некоторое время я тебе дам чудесное лекарство.

Ирина села на табуретку и как завороженная, в какой-то сладкой истоме наблюдала за хлопотами Гали. Все движения ее были точными, вся она была настолько изящна и пластична, что только и хотелось сидеть и любоваться. Потом Ирина послушно пила приготовленное Галей питье и слушала, как именно Галя собирается действовать для реализации своего плана. Идея усыновить ребенка у нее созрела вполне, препятствий нет - она здорова, обеспечена, жилплощадь позволяет, а коптить небо, жить только для себя она не может. Сегодня она уже подготовила справку о доходах, завтра собирается записаться на прием к чиновнице, которая ведает этим вопросом в управе. Ирина слушала Галю и думала, какие же разные проблемы у женщин - одна ходит с укушенным причинным местом, а вторая все судит-рядит, где соучастие, а где помощь, а третья готова взять на себя ответственность за чужую судьбу. Вслух же Ирина, как бы отвечая на вопрос о причинах их различия, сказала.

– Наверное, Галка, это потому что ты вышла за своего Золтана, уехала с ним, куда позвал, Ирма при тебе росла, а не на бабушку была скинута, пока бы ты свое женское счастье обрела.

– Ну, Ириш, слишком у тебя все это схематично.

Возразила уютно устроившаяся в кресле Галя. Ирина прилегла, чувствовала приятное тепло после меда, ей было видно Галино лицо - узкое гладкое лицо, красивая очень короткая стрижка. Стильная женщина. Галя продолжила.

– У тебя, Ириша, свой путь - ты все, что переживаешь - свое или чужое делаешь материалом рассказов. Там ты, наверное, все и выясняешь для себя. Как ни кощунственно это звучит, но ты постоянно пишешь черновик - я имею в виду твою реальную жизнь - а на бумаге как бы проживаешь набело.

– Да, поэтому нас, писак, и не любит церковь. А за что любить, если мы как бы дважды жизнь земную проживаем. Но это. Галочка, сложная тема, тонкая материя, я боюсь ее касаться. Не готова, слаба.

– Ну и не будем.

Легко поднявшись из кресла, согласилась Галя.

– Лежи, грейся. Я сейчас поставлю тебе кассету хорошую и буду снадобье готовить. К утру будешь как новенькая. Обещаю.

Ирина слушала Рахманинова, наслаждалась Галиным обществом и просто физически ощущала, как чисто, ясно и правильно все понимается в ее присутствии. Напоив Ирину всеми своими "фирменными" отварами, Галя, выпив чашку чаю, убежала - утром предстоял важный разговор. Ирина опять мысленно обратилась к Косте: "Позвони!" В одиннадцать часов позвонила Катя.

– Мам, я спать уже ложусь, вспомнила, что ты просила позвонить. У бабушки еще есть температура, но деда она отправила, категорически не захотела, чтобы он с нами побыл до ее выздоровления. Сказала: "Катя уже на ногах, все сделает, что мне нужно". Он, по-моему, огорчился. Как думаешь, бабушка права?

Трудный вопрос. Ирина не знала, как бы она сама поступила, да у нее и опыта такого не было: ни с кем она так долго вместе не жила, она призналась.

– Не знаю Кекс, я это не проходила.

Катя вежливо посмеялась но, как подумала Ирина, отнеслась с недоверием к Ирининой некомпетентности.

– А, по-моему, не права! Он же ей в любом случае друг и близкий человек!

– Ладно, умный Кексик, ложись ты спать, и я буду - меня Галя всякими снадобьями напоила, сонным зельем, наверное, спать хочу - умираю. А утром я еще подумаю, права ли бабушка. У нее лекарства все есть?

– Есть, конечно. Дед все купил. И конфет купил и фруктов. Позаботился.

– Да, а как твоя Катерина?

– Плохо. Слишком уж любит Сережку - совсем и совесть и разум потеряла. Давай, мам, спать. Целую.

Ирина повесила трубку и провалилась в блаженный глубокий сон, последнее, что она подумала: "Ну, Галка - волшебница". Утром Ирина действительно проснулась абсолютно здоровая. Вернулись ясность мысли, работоспособность. Быстренько сварила кофе, натянула любимую майку и уселась за давно заказанную рецензию, дело шло, все ладилось, никто не отвлекал. Часа через два Ирина сделала перерыв, прошлась по комнате, вспомнила, что Костя так и не позвонил, а надо бы узнать, что там, в этой компании, происходит. Её призыв не достигал Костиной души. "Ну что ж, решила Ирина: не волхованием, так упорством". Она позвонила Васе, он как будто ждал ее звонка, сообщил о своей готовности ей служить. Ирина продиктовала адрес общежития и сказала, чтобы Костя сразу же при Васе набрал ее номер. Вася, сказал, что выезжает через пятнадцать минут, и все будет исполнено, как надо. Судя по голосу, Вася был трезв. Ирина решила, что сегодня еще день посидит дома, а назавтра хорошо бы запланировать встречу с Аллой и Витей.