– Беда в том, Майк, что Хивс не относится к числу лиц, которыми живо интересуются наши читатели, - заметила Джорджина.
– Мы поместим этот материал на второй и третьей полосах. А фотографии миссис Хивс и её молокососа будут лучше смотреться в цвете на третьей полосе.

– Стив, - обратилась она к своему секретарю.
– Позови Дейва с Питом. Пора заняться первой полосой.

Обе имеющиеся "бомбы" были крайне не по душе Джорджине, и она втайне продолжила питать надежду, что завтра им удастся набрести на нечто стоящее и в самый последний миг опубликовать настоящую "бомбу".

Она уже заканчивала разрабатывать макет первой полосы с Дейвом и Питом, когда в кабинет вновь вошел Майк.

– Джорджи, мне нужно переговорить с тобой с глазу на глаз, - сказал он. Он дождался, пока они с Джорджиной остались одни, и только тогда заговорил снова.
– У нас очередная утечка. Только что мне позвонил Джон Аллен из агентства "Ньюслинк" и спросил, что именно мы собираемся давать про Хивса. По его словам, ему позвонил кто-то из "Мейл он Санди".

– Но откуда, черт побери, им известно, над чем мы работаем? взорвалась Джорджина.
– Не прошло и часа с тех пор, как мы ввели статью в компьютер.

Им давно уже было очевидно, что в редакции завелся шпион. В последнее время не проходило и недели, чтобы любые ударные материалы, над которыми трудились журналисты "Санди", не появлялись либо в субботнем выпуске "Сан", либо в "Ньюс оф зе уорлд". Никогда прежде подобных утечек у них не наблюдалось.

– Мне нужен полный список всех, кто работал сегодня в нашей редакции, - процедила Джорджина.
– И ещё я хочу знать фамилии всех сотрудников, в руки которых хоть ненадолго попадал материал про жену Хивса. Всего час назад этот файл был строго засекречен. Господи, просто поверить не могу!

После ухода Майка, Джорджина вывала к себе начальника службы безопасности.

– Скажите, если ли способ проконтролировать телефонные звонки, исходящие из "Санди Трибьюн"?
– спросила она.
– А также - входящие. Я хочу знать, звонил ли кто-нибудь сегодня в офис "Мейл он Санди".

– Это очень просто, - ответил начальник службы безопасности.
– Все входящие и исходящие звонки мы записываем на магнитофон. Я могу проверить по компьютеру. Вас интересует какой-нибудь конкретный номер, или хотя бы первых три цифры? Тогда поиск займет меньше времени.

Джорджина не верила собственным ушам. В службу безопасности она обратилась просто так, для очистки совести; ей и в голову не приходило, что это может привести к конкретному результату.

– Вы всерьез утверждаете, что все входящие и исходящие звонки "Трибьюн" фиксируются на пленке?
– переспросила она.

– Да, мы всегда так поступаем. Мне казалось, что все главные редакторы в курсе дела.
– В голосе начальника службы безопасности прозвучало недоумение.
– Это самая обычная мера предосторожности.

А ведь это наверняка противозаконно, подумала Джорджина после его ухода. Господи, меня прослушивают со всех сторон. И Шарон, и собственная компания. И все мои звонки записаны на магнитофонную ленту.

Воскресным утром Джорджина валилась с ног от усталости. Накануне она настолько переутомилась, что была не в состоянии встречаться с Белиндой, и дело кончилось привычной ссорой из-за того, что работу Джорджина ставила впереди личных отношений. Обе женщины, ссорясь, загорались как порох, но и отходили столь же быстро.

Отказ Джорджины оставлять её на всю ночь, мотивированный слежкой, которую установила за ней Шарон, Белинда восприняла с крайним возмущением.

– Это просто ерунда какая-то!
– кипела она.
– Мало того, что мы почти не видимся из-за твоей работы, так теперь мы даже спать вместе не можем!

Джорджина утешала её как могла.

– Потерпи, милая, это не надолго, будет и на нашей улице праздник. В том, что мы с тобой встречаемся, нет ничего страшного. Для всех мы просто подруги и можем общаться столько, сколько нам вздумается. Ничего доказать они не могут. Иное дело, если ты будешь оставаться у меня на всю ночь - это уже косвенная улика.

В глубине души Джорджина даже была рада, что их вынудили встречаться реже. Да, она всем сердцем любила Белинду, прикипела к ней, однако порой душу её подтачивал червь сомнения. Джорджина не была уверена, что её удел любить именно женщину.

В десять утра, когда нагрянула Белинда с пакетом свежевыпеченных круассанов и большущей бутылью апельсинового сока, Джорджина ещё нежилась в постели. Белинда приготовила кофе, нагрузила разной снедью поднос и, прихватив газеты, направилась в спальню.