Да, на лучшее нельзя было и надеяться, с торжеством подумала Джорджина. Упрятав драгоценный конверт в сумку, она возвратилась к Майку.

– Весьма недурно, - сказала она, блеснув озорной улыбкой.
– Но пока ещё не отзывай своего человека. Вполне возможно, что ему удастся раздобыть что-нибудь покруче.

– Он сказал мне по телефону, что Шарон покупает безумно дорогие гаванские сигары, - заметил Майк.

– Странно, - озадаченно сказала Джорджина.
– Она никогда не курит сигары.

– Моника Левински тоже не курила, - напомнил Майк, и Джорджина, не удержавшись, рассмеялась.

– У меня есть кое-что на Пита Феретти, - добавил Майк.
– Судя по всему, лавры Джорджа Майкла не дают ему спать спокойно. По крайней мере, ему случается обслуживать мужчин в общественном туалете в Хакни, возле молодежного кемпинга. И не только мужчин, но даже мальчиков. Жаль, фотографий только пока нет. Но я наказал частного сыщика продолжать наблюдение. Вдруг что-нибудь выплывет.

– Значит, наш Хорек и мальчиками не гнушается?
– переспросила Джорджина, осуждающе качая головой.

– Да, причем совсем юными.
– Чуть помолчав, он добавил: - Похоже, кроме Эндрю Карсона, у Шарон никого больше нет. Домой она возвращается одна, и утром тоже выходит одна.

– Отлично сработано, Майк. Похоже, теперь у нас появилась надежда, что мы с ними справимся.

Глава 10

Дуглас и Бекки, взявшись за руки, бродили по огромному пустому особняку на Ист-Хит-роуд в Хэмпстеде. Строительство подходило к концу. Величественное здание в готическом стиле даже отдаленно не напоминало развалюху, которую они осматривали всего полгода назад. Спасибо Бекки, которая сразу разглядела, какую жемчужину можно возвести на месте непонятной конструкции.

Тот дом был уже наполовину завершен, когда его владелец, несметно богатый поп-идол с поразительно хорошим вкусом внезапно умер от передозировки героина. Современный четырехэтажный особняк, на месте которого в шестидесятые годы высился многоквартирный дом, по его заказу спроектировали известные архитекторы, братья Джон и Себастьен Сильверстоуны.

Снаружи он разительно не отличался от других изысканных и чудовищно дорогих хэмпстедских чертогов, выдержанных в модном готическом стиле. Полностью белоснежный, внутри он был отделан самым дорогим деревом. Витые лестницы соединяли все четыре этажа. А вот одна стена, по непонятной прихоти поп-звезды, целиком сохранила облик шестидесятых: красная кирпичная кладка простиралась от пола до потолка.

Бекки потратила уйму времени и два миллиона фунтов, чтобы братья Сильверстоуны превратили незаконченный особняк в шикарный ультрасовременный дом. Половину четвертого этажа снесли, чтобы превратить гостиную третьего этажа в зал с огромным, полностью застекленным потолком. На четвертом этаже остался просторный кабинет с террасой.

До сих пор полностью отделана была лишь комната: вторая из пяти спален на третьем этаже. Выбеленные стены, пол, выложенный паркетом из калифорнийского дуба, застекленные балконные двери, выходящие в частный сад, крупное полотно школы импрессионистов над старинной французской кроватью.

– Может, опробуем её, коль скоро мы здесь?
– игриво предложил Дуглас, наклоняясь к Бекки и нежно её целуя.

– Подожди, - попросила она и, взяв со столика пульт дистанционного управления, направила в угол и нажала кнопку включения. Под потолком огромной спальни полились волшебные звуки "Шампанской арии" из оперы "Дон Жуан". К Моцарту Дуглас с Бекки вообще питали слабость, а "Дон Жуан" был первой оперой, которую они посетили вдвоем. А Шампанская ария, веселая и беззаботная, вообще стала их гимном.

Дуглас улыбнулся и принялся раздевать Бекки. Он обожал её простенькое хлопчатобумажное белье, округлый животик, пышные чаши грудей.

Было в Бекки нечто удивительно чистое и трогательное. Она всегда благоухала свежестью, точно только что вышла из душа, белоснежная кожа, не знавшая солнечных лучей, была мягкой и бледной, как у младенца. Дуглас вошел в неё нежно, с удвоенной осторожностью ведь эта обворожительная женщина вынашивала его ребенка. Бекки закинула ноги ему на спину, и слившиеся в объятиях любовники принялись мерно раскачиваться, пока Бекки не почувствовала приближение оргазма. Следом за ней кончил и Дуглас. Секс у них был неспешный, нежный и почти неизменно в одной и той же, "миссионерской" позиции.

После лет, прожитых в обществе Келли, с её изощренными сексуальными изысками, Дуглас был безмерно счастлив, что может позволить себе просто любить женщину. Он не относился к числу мужчин, которые получали удовольствие от поспешного полового акта на лестнице или в автомобиле.

С того самого дня, когда Дуглас окончательно осознал, что влюблен в Бекки, он полностью утратил интерес к постельным утехам с Келли. Да, верно, в первые месяцы ему ещё удавалось обслуживать обеих женщин, но в последнее время у него создалось впечатление, будто в его член вмонтировали электронный датчик, следящий за тем, чтобы эрекция возникала только в ответ на одну женщину. На Бекки.