Толстяк нервозно заерзал в кресле. Дуглас не предупредил его о подобном повороте событий. В минуты подобных потрясений у Толстяка проявлялась крайне скверная привычка. Причем совершенно неосознанная. Он сперва ковырял указательным пальцем в носу, а затем запускал этот палец в рот и начинал жевать. Вот и сейчас он начал этим заниматься.

Дуглас, не обращая на него внимания, продолжал развивать свою мысль:

– В таком случае, основные финансовые расходы, поддержание аппарата и типографские услуги остались бы за "Трибьюн", а "Геральд" сохранила бы издательскую и коммерческую независимость. Для владельцев, на мой взгляд, такой вариант наиболее привлекателен. Да и престижен, - добавил он.

– Весьма заманчивое предложение, - ответил Купер.
– Как быстро вы можете подготовить для меня все финансовые выкладки? Завтра получится?

Головы присутствующих дружно повернулись в сторону Толстяка, который мгновенно перестал жевать палец.

– Я сегодня же все подготовлю, - пообещал он. А сам подумал: до чего же хитрый лис этот Дуглас. Наверняка замыслил это заранее.

Карсон же не произнес ни слова. События развивались по его сценарию.

Джорджина пыталась взвесить возможные последствия, к которым могла привести её коварная ловушка для Шарон. Операция носила тактический характер, и время для её осуществления следовало рассчитать самым тщательным образом. Но решилась она, когда в пятницу ей домой доставили свежий выпуск "Дейли Трибьюн".

В течение последних двух недель Майк и ещё двое журналистов Джорджины работали над интереснейшей статьей, подноготную которой получили от человека, приближенного к премьер-министру. Речь в ней шла о том, чтобы ограничить возраст царствования королевской особы шестьюдесятью годами. В окружении Блэра надеялись, что сумеют таким образом повысить уважение к членам правящей династии.

"Бомба" из этой статьи скорее всего не вышла бы, однако Джорджина рассчитывала отвести под неё целый разворот - вторую и третью полосы.

И вот теперь статья, почти слово в слово, была напечатана в "Дейли Трибьюн".

Джорджина уже потянулась к телефону, чтобы позвонить Майку, когда телефон задребезжал. Услышав голос Майка, Джорджина сказала:

– Пора действовать. Сдобри блюдо жгучим перцем.

Оба прекрасно понимали, насколько легко организовать прослушивание их телефонов, поэтому условились ввести код "жгучий перец" для согласования времени начала операции.

– Хорошо, - возбужденно пролаял Майк.

Глава 11

Личный шофер высадил Шарон возле парадного её дома в Фулеме после полуночи. Еще не вставив ключ в замочную скважину, она услышала нетерпеливое мяуканье Рокки. Едва Шарон вошла, как кот принялся тереться об её ноги, настоятельно требуя внимания к своей персоне. Шарон бережно подобрала с пола пушистый комок черного с белым меха, прижала его к лицу и вдохнула неповторимый кошачий запах. Божественное ощущение.

Мало кто знал о существовании Рокки. Шарон была убеждена, что животное в доме сочли бы за проявление её слабости, нанесло урон её авторитету. Ее приводила в ужас одна мысль, что кто-то подумает о ней как о старой деве, единственным утешением которой служит престарелый кот. Он забрел в её дом одиннадцать лет назад. Одно ухо висело, надорванное, половины хвоста недоставало; то была любовь с первого взгляда.

На полу под дверью лежал конверт с пометкой "Срочно, лично в руки, конфиденциально". Шарон осмотрелась, нет ли ещё писем или бандеролей. Нет, больше ничего не было. "Неужели они забыли?" - горько подумала она. Возможно, хоть на автоответчике послание оставили.

Первым делом - стакан вина. В холодильнике было пусто, если не считать двух апельсинов, бутылки испанского шампанского и полудюжины бутылок семийон шардонне, её любимого вина. Шоколадный торт-мороженое я оставлю на потом, твердо заявила себе Шарон и, прикрыв дверцу холодильника, уставилась на небольшую цветную фотографию, прикрепленную к ней с помощью двух магнитиков.

Просто невозможно поверить, что изображенная на фотоснимке женщина, загорающая на пляже в зеленовато-лимонном бикини, это она, Шарон. Разъевшаяся сверх всякой меры физиономия с отвисшими щеками и шестью подбородками. Толстые бесформенные руки скрещены в попытке хоть немного скрыть объемное пузо, нависающее многочисленными складками над плавками. А бедра? Бр-рр. Не просто целлюлит, а слоновая болезнь какая-то! Шарон невольно представила рекламу средств для похудания с парными фотографиями "до" и "после".

Не отрывая взгляда от фотографии, Шарон начала заклинать:

– Никогда больше не позволю себе располнеть, никогда больше не буду жирной.

Она налила себе полный стакан вина, прошла в гостиную - классический образец дурного вкуса - и плюхнулась в огромное розовое кресло, стоявшее рядом с телефонным столиком.

Семь первых посланий были из редакции, все посвящены тем или иным рабочим проблемам, следующее - от Лиз, подруги Шарон. Лиз напоминала, что на субботу у них намечен девичник. "Девиц" на подобных мероприятиях всегда бывало лишь двое - Шарон и сама Лиз.