Он быстро прошел в ванную и вернулся с одним из бесчисленых шелковых халатов Келли. Мягко, почти нежно набросил халат на её обнаженные плечи и провел её в гостиную.

– Дуглас, извини меня!
– жалобно взвыла она, немного успокоившись. Просто я очень долго тебя ждала. Мне не терпелось поделиться с тобой замечательной новостью. По телефону я об этом сказать не могла.

– А вот я тебе кое-что скажу, - промолвил Дуглас, неожиданно для себя самого почувствовав прилив храбрости и решимости. Усевшись рядом Келли, он взял её за руку.
– Не знаю только, с чего начать.

Келли мгновенно осознала, что ей грозит опасность. Впервые за последних несколько месяцев Дуглас сам прикоснулся к ней, но радости ей это не доставило. Наоборот. Так держат за руку смертельно больного, или даже умирающего. Она разглядела в глазах мужа боль. Шестое чувство подсказало: нужно спасаться любой ценой. Если она позволит ему продолжить, то потеряет навеки. Келли это буквально печенкой чуяла.

– Нет, нет, нет!
– закричала она.
– Только не говори, что уходишь! Не говори, что разлюбил меня. Я исправлюсь. Я сделаю все, что ты захочешь. Только не бросай меня!

Она прижала его ладонь к своей щеке. Дуглас почувствовал теплую влагу. Келли плакала. Он проклинал себя за трусость, но сказать ей правд не мог. Не сейчас, когда жена в таком состоянии. Потом, наверно.

И Дуглас поступил так, как поступал всегда, оказываясь в затруднительном положении. Он отступил. Завтра разберусь, подумал он.

Глава 12

А хлопот у Дугласа было и вправду выше головы - Бекки, вынашивающая его ребенка, Келли, предатели из числа членов Совета директоров, сделка с Купером, договор о слиянии с телекомпанией "Фостерс".

Он прекрасно понимал, что должен расстаться с Келли как можно скорее. Он должен был поспешить хотя бы ради Бекки и их не родившегося ещё ребенка. Но собраться с духом никак не мог. Лучше сделать это постепенно, решил он.

Встреча со Стэном Биллмором, исполнительным директором телекомпании "Фостерс" была назначена на ближайший вторник. Дуглас работал, не покладая рук, чтобы довести дело до конца. При этом о готовящемся слиянии в его собственной компании не знала ни одна живая душа, за исключением Зака Приста. Рисковать Дуглас не хотел.

Прист был одним из немногих, кому Дуглас собирался предложить высокий пост и в новой компании. Помимо него, Дуглас намеревался привлечь в неё Карсона и Толстяка.

Поначалу Дуглас не хотел скрывать подробности слияния с телекомпанией от Карсона. Не мог он поверить, что его старый друг и соратник способен участвовать в заговоре против него. Эндрю Карсону не раз в прошлом случалось выручать Дугласа из самых щекотливых ситуаций, и уж тогда ему никто не помешал бы вонзить нож Дугласу в спину. Однако Карсон этого не сделал.

И все же Дуглас не мог не согласиться с доводами Приста - чем меньше людей в курсе предстоящей сделки, тем лучше для дела. У любого из директоров были секретарши, у которых были приятели, с каковыми можно посплетничать за бокалом вина. По крайней мере, хорошие репортеры из изданий "Трибьюн" всегда умели заводить "дружбу" с секретаршами интересующих их боссов. По части нужных сведений, секретарши - настоящее золотое дно.

И ещё одно Дуглас знал наверняка. Один посвященный в тайну человек непременно посвятит в неё ещё одного. В силу довольно своеобразной логики: "Это строжайший секрет, поэтому я скажу только тебе".

Дуглас считал, что для группы "Трибьюн" покорение телевидения, столпа массовой информации, было просто жизненно необходимо. В этом смысле его критики были правы: другие мощные издательские группы в этом отношении их уже обскакали. Если не считать незначительной доли акций трех телекомпаний местного значения, то связь "Трибьюн" с телевидением была совсем минимальной. Верно, его газеты приносили высокий доход, в особенности после жестких экономических мер, на которых удалось настоять Дугласу, однако будущего у них не было. Будущее - Дуглас был уверен - безраздельно принадлежало телевидению.

Он уже представлял себе, какой будет его новая компания - "Трибьюн Коммюникейшнс". Специализироваться она будет, как в газетном, так и в телевизионном бизнесе, а сам он займет пост председателя Совета директоров. В усеченном виде сохранятся также Советы директоров самой "Трибьюн" и компании "Фостерс", однако подчиняться все будут "Трибьюн Коммюникейшнс", а, следовательно, и ему.

Труднее всего ему будет убедить руководство "Фостерс" в лице Биллмора, что для дела будет лучше, если тот уступит директорское кресло более молодому партнеру. Биллмору было уже далеко за шестьдесят, и ему, конечно же, не под силу управлять новой и динамично развивающейся компанией. Пусть согласится на пост президента. И может, разумеется, оставить за собой руководящую позицию в "Фостерс".