Поразительно, но никто, похоже, не замечал происходящего. Мама опускалась, превращаясь в горькую пьянчугу, а отец молчал, и только становился печальнее с каждым днем. Мир, окружавший Джорджину, медленно катился в пропасть. Мама похудела, высохла и как-то съежилась и увяла.

И тем не менее Джорджина догадывалась, что за всеми ужасными событиями кроется какая-то мрачная тайна. Порой ночью она просыпалась и слышала, как родители громко спорят о чем-то. Причем папа говорил, что нужно сказать детям, а мама сквозь слезы доказывала, что делать этого не стоит. И потом папа спускался на кухню, чтобы смешать для жены очередной джин с тоником.

Затем мама уехала на несколько недель - в отпуск, как сказали Джорджине. По её возвращении, Джорджине показалось, что мама похудела ещё больше. Кожа её посерела, под глазами залегли темные круги. Словно из неё высасывали все соки. А пить она стала ещё больше.

Джорджине уже казалось, что хуже не бывает, когда случилось событие, надломившее её вконец.

За неделю до двенадцатилетия Джорджины мама сказала ей:

– Давай устроим настоящий праздник. Созовем всех твоих друзей и подружек, чтобы дом наш вновь наполнился смехом и весельем.

Они вместе написали и разослали приглашения, составили меню для праздничного стола, выбрали пирог и купили новые платья. Все было, как в прежние счастливые времена. Джорджина была на седьмом небе.

В пятницу, в свой день рождения, она с трудом дождалась окончания уроков и помчалась домой. Гости были приглашены на пять часов. Вбежав в дом, Джорджина позвала маму. Никто не ответил. Она влетела в гостиную, ожидая застать её в праздничном убранстве, украшенную разноцветными воздушными шариками, которые купила мама, с огромным праздничным пирогом посреди стола, уставленного всякими лакомствами. Но в гостиной было пусто, хоть шаром покати.

Бедная Джорджина остолбенела. Она не верила собственным глазам. И она даже не сразу увидела мать, которая распростерлась, постанывая, в огромном кресле с изогнутой спинкой. Не помня себя, Джорджина кинулась к ней.

– Мама, вставай! Мамочка, проснись же!

И лишь тогда увидела рядом опрокинутый стакан с лимоном и учуяла резкий запах перегара.

– Ты опять напилась!
– в сердцах выкрикнула девочка.
– Ты погубила мой праздник! Ненавижу тебя!

Но мать ничего не слышала. Джорджина влетела в кухню и чуть не закричала от горя, увидев сожженный пирог и нераскрытую упаковку воздушных шариков.

Час спустя, вернувшись домой раньше обычного, отец застал зареванную Джорджину, которая тщетно пыталась надуть разноцветные шарики. Он на руках отнес жену в спальню и помог Джорджине навести порядок на кухне. Праздник не состоялся ни в тот день, ни когда-либо впредь.

Когда отец Джорджины лично обзвонил всех приглашенных и отменил торжество, он вернулся и обнаружил, что дочь его продолжает, как ни в чем не бывало, надувать шарики.

– Хватит, Джорджи, - мягко произнес он, отбирая у неё наполовину надутый шарик.
– Праздника не будет. Твоей маме плохо. Очень плохо.

Джорджина устремила на него недоуменный взор.

– Почему ты так говоришь?
– спросила она.
– Ты ведь сам знаешь, что она просто пьяна. Я ведь не ребенок, и сама все понимаю. Наша мама алкоголичка, она испортила лучший день в моей жизни. Я её ненавижу.
– И разрыдалась.

– Поверь мне доченька, наша мама очень больна, - повторил отец. Когда-нибудь ты и сама это поймешь. Она пьет, чтобы забыться.

– Да, чтобы забыть про меня и про мой день рождения, - взвизгнула Джорджина, давясь от слез.
– Она все время напивается, и от неё ужасно пахнет. Я её ненавижу! Не хочу её больше видеть!

Прошло десять месяцев, и мамы не стало. Все это время она пыталась скрыть от детей, что у неё рак, причем совершенно запущенный. Метастазы вгрызались в её органы, и она испытывала мучительную боль. Но держалась до последнего, лишь бы дети ничего не заподозрили.

Ей казалось, что детям будет легче перенести потерю матери, если они перестанут её любить. Так и случилось. К тому времени, как она умерла, детям казалось, что они уже давно потеряли мать.

До самого дня похорон Джорджина не ходила в школу, оставаясь дома. Почти все это время она проводила в комнате матери за трюмо. Перепробовала все духи, игралась с косметикой, примеряла на себя драгоценности. Здесь она чувствовала себя ближе к маме, к прежней маме. Повсюду она ощущала родной запах. И ещё там висела фотография, сделанная в день, когда мама с папой обручились. Мама на ней выглядела самой прекрасной женщиной на свете. И Джорджина мечтала, что когда-нибудь станет такой же.

На похороны детей не пустили, отправив на это время к тетке. Когда же они вернулись домой, о покойнице там уже ничто не напоминало: фотографии, одежда, предметы личного обихода - все исчезло.

Несколько месяцев спустя, когда Джорджина проснулась среди ночи, вся в слезах, на кровать к ней подсел отец.

– Я уже совсем забыла, как разговаривала мама, - пожаловалась она.
– Я забыла её запах, не помню даже, как она выглядела.

На следующее утро, проснувшись, Джорджина нашла на своей тумбочке ту самую мамину фотографию, которую больше всех любила, и наполовину использованный флакончик духов. Отец ни словом об этом не обмолвился.