Ее гинеколог втолковал Келли, что если её месячные не возобновятся (а это означало строгую борьбу с булимией), то ребенка ей естественным путем зачать не удастся. Впрочем, по здравому размышлению, Келли это вполне устроило. Обратившись в клинику Уинстона Черчилля, лучшее медицинское заведение по части искусственного зачатия и договорилась о приеме. У клиники Черчилля был лишь один, но существенный недостаток: она находилась в южной части Лондона, а Келли становилось дурно при одной мысли, что придется пересекать Темзу.

У неё хватило благоразумия в первый раз посетить доктора Коулриджа в одиночку.

Доктор Себастьян Коулридж был высокий мужчина с благородным аристократическим лицом и нежными руками. С ним Келли сразу почувствовала себя как дома.

– Я пришла одна, - пояснила она, - потому что муж мой - человек чрезвычайно занятой. Вдобавок одна мысль о врачевателях и больницах приводит его в ужас. Одним словом, я хотела бы, чтобы его роль в данном процессе была по возможности минимальной.

Доктор Коулридж тщательно расспросил Келли про её заболевание. Ни муж, ни окружающие даже не подозревали о том, что она страдает булимией, но полную правду Келли скрыла и от врача.

– Из ваших слов, миссис Холлоуэй, я сделал следующий вывод, - сказал он.
– Наша первая задача заключается в том, чтобы возобновить ваши месячные. Как только их регулярность восстановится, у вас вновь начнутся овуляции. В противном случае, нам придется колоть вам гормоны. Альтернативный вариант заключается в том, чтобы зачать младенца в пробирке, - добавил врач.
– Мы возьмем у вас несколько яйцеклеток и оплодотворим их спермой вашего супруга.

– Я читала про это, - сказала Келли.
– Вы сажаете мужчину в тесную каморку, даете ему пару порнографических журналов, а он дрочит и кончает в бутылочку.

Врач растерянно заморгал, но нашел в себе силы продолжить:

– Сейчас, миссис Холлоуэй, мы применяем более цивилизованный подход, однако суть вы определили верно.

– Что ж, тогда я согласна попробовать.

Благодаря сложному коктейлю из разного рода снадобий, которым пичкал её доктор Коулридж, месячные у Келли возобновились уже через несколько месяцев, однако овуляция окончательно восстановилась лишь после гормональных препаратов.

Однако не обошлось и без ложки дегтя. Келли начала чувствовать себя так, словно у неё развился постоянный предменструальный синдром. Характер её резко испортился и, если она не рыдала, то проклинала свою жизнь, судьбу и супруга на чем свет стоит. Груди у неё постоянно болели, живот пучило. Она ещё даже не успела забеременеть, а фигура уже начала портиться. Келли понимала, что превращается в настоящую ведьму, но поделать с собой ничего не могла.

Впервые за все время их совместной жизни секс перестал быть в радость. Дуглас и слышать не хотел про ежедневные инъекции, тошноту и прочие испытания. В критические дни он вообще старался возвращаться как можно позже, и всячески избегал Келли. Он не выносил и малейших проявлений стервозности.

Оглядываясь назад, Келли сознавала, что именно это её решение и стало поворотным пунктом в их отношениях. Дуглас был не в состоянии оказать ей моральную поддержку, в которой она так нуждалась. А в одиночку она справиться не могла.

Прошло полгода, но забеременеть ей так и не удалось. И тогда супруги приняли непростое решение зачать ребенка в пробирке.

Доктор Коулридж выслушал Келли с непроницаемым лицом. А она настояла, что сама возьмет сперму у своего мужа. И сопроводила Дугласа в комнатенку, где на столе и впрямь лежали порнографические журналы.

– Они нам не понадобятся, дорогой, - прошептала Келли, обнимая мужа и впиваясь в его губы страстным поцелуем. Что-что, а уж целоваться Келли умела виртуозно. И она намеренно облачилась так, чтобы раздеться можно было в мгновение ока - в коротенькое платье от Галлиано, с молнией от декольте и до самого низа.

Келли потянула застежку, и платьице соскользнуло к её ногам. Кружевной черный лифчик подчеркивал потрясающие округлости её грудей, черные трусики соблазнительно приоткрывали лобок. На длинных ногах, покрытых золотистым загаром, красовались изящные туфельки на шпильках.

– Я хочу, чтобы этот день запомнился навсегда, - проворковала Келли, медленно освобождая Дугласа от пиджака и рубашки. За ними последовали брюки и трусы. Когда Дуглас остался совсем голым, Келли усадила его в мягкое кресло, а сама, раздвинув ноги, уселась ему на колени. Ловко орудуя язычком, она целовала его уши, теребила соски, чувствуя, как набухает внизу его мужское естество.

– Закрой глаза, дорогой, и постарайся расслабиться, - прошептала она, избавляясь от лифчика. Затем опустилась на колени и, поместив вздыбленный член Дугласа между своих грудей, зажала его ими и начала легонько массировать. Она хорошо знала своего мужа, знала, что кончит он очень быстро, и своевременно почувствовала признаки надвигающейся эякуляции. В самое последнее мгновение она достала заранее приготовленную бутылочку, ловко нахлобучила её на фонтанирующий член мужа, и выдоила его до последней капли.