– Зачем кличка? Ну Фараон он, понимаете, Фараон!
– генерала раздражала моя непонятливость, и в глубине его уже захмелевших глаз тихо бился страх за собственные слова, - Титул у него такой, титул! От древнеегипетского ?пер-о?, что означает ?большой дом?.

Я уже переставал верить в его полупьяные слова, но все-таки еще раз поддел за живое, чтобы проверить:

– Главный Архитектор, что ли? Этот козел старый?

– Ну да, главный архитектор. Для всего главный архитектор. Для нас с Вами, для всей страны... Может быть, мира... А вот как он выглядит - не знаю. Не видел никогда... Наверное, старый...
– в его голосе я вдруг услышал какую-то усталость, от истины усталость, от простой, но непонятной мне правды.

– Да ладно, Климент Степанович, ни к чему обижаться, правда?
– я вылил остатки водки ему в стакан, пригласил кивком выпить, убрал пустую бутылку со стола - примета плохая.

Генерал обрадовался, схватил жадно стакан, выпил, начал запихивать в рот закуску, прямо руками. С такой дозы я бы уже давно под столом лежал, а ему - ничего. Крепкий.

– Ну, что же это такое - Фараон? Расскажите, коли начали.

– А что рассказывать, тут особо рассказывать нечего. Вот не пьете Вы совсем - это мне не нравится.

– Пью я, пью, - я заставил себя залпом сглотнуть полстакана водки. Закусывая, сквозь кашель, снова попросил, - Все-таки, расскажите...

– Это все давно, еще до революции началось. Чуть не в прошлом веке... Сначала все аристократы в игрушечки играли, а потом в один прекрасный день - глядь, а вся реальная власть уже не там, где официальная... Вам налить еще?
– генерал вскрыл непочатую бутылку и уже налил себе. Не дожидаясь ответа, закрутил пробку, чтобы не выдохлась, - ну, а ритуал строго соблюдали. Там целая иерархия невидимая получилась...

– А после Фараона кто?
– задал я детский вопрос.

– Раньше был Верховный Жрец, теперь, после Войны - Канцлер. Нет, шведы - молодцы, хорошую водку делают.

– А как к вам попасть, в Жрецы-то?

Генерал подумал немного, взвесил ценность запрашиваемой информации и ее секретность, тяжело вздохнул, и опять налил себе водки.

– Тут, главное, угадать, куда пойти, что делать начать, в каждое время - по-своему... Раньше военачальники очень в цене были. Потом ученые. Потом пирамиды начали строить. Мавзолей был первой пирамидой. К сожалению, первый Фараон при Советах умер, не оставив наследника. Но строить продолжали вовсю, по инерции, что ли. Вокруг трона такая свалка была - не приведи Господь! Все эти репрессии - никакой там политики не было. Ну, если и была, то самая малость... Все конкурентов устраняли. Аккуратненько к началу войны все устаканилось. Но что удивительно - строили и без Фараона. Придумывали. Вот университет на Ленинских Горах - типичная пирамида. А придуман до войны. Вообще в Москве полно всякого такого. Такой огромный город, такой бардак, а люблю его больше жизни... Вот если кто руку поднимет на него, так, кажется, и влеплю пулю в лоб... Помните вот это, стихотворение, что ли, или песня: ?Отступать некуда - позади Москва?

– Нет, Климент Степанович, я стихи только в школе учил, там такого точно не было. И потом, я и сам архитектор... почти... еще год только отучиться. Я думаю, в городе не архитектура важна, а люди.

– Да? А Вы читали вот это: "Человек состоит из тела, души, имени, тени, и, наконец, из Ка, что переводится как "невидимый двойник". Я знаю, что читали. Вот так. Это тебе не душа и тело. Что такое эти люди, там, на улице? Тьфу! Биомасса, мусор. Я знаю, нехорошо так говорить, но они же не посвящены. Что они знают? Дом - Работа - Дом... Товар - Деньги - Товар... нет, это уже не оттуда. Они там все пустые...

Несвязные откровения оказались мне очень важны.

– Постойте, генерал, так мы же вроде про Фараона говорили.

– Да? Ах, ну конечно... Вот с самой войны все и идет потихоньку, наследников выбирают, экзамены...

– А что же, генерал, неужто трон сыну своему передать нельзя?

– Нет, сын - это только Имя. Одного Имени недостаточно.

– Да почему же недостаточно?

– Потому что сказано: восходящий на трон должен пройти все пять ступеней посвящения в Тайну.

– Кем сказано?

– Сказано и все!
– генерал был уже совершенно пьян.

– Ну хорошо, сказано, так сказано... Тело - понимаю, Душа - понимаю, Имя, Тень... А после Тени-то что? Что потом? Как это?

– Не знаю... Никто не знает. Потом... уже не возвращаются. Не важно уже... Может быть, там яду дают выпить, может, убить врага нужно, я - не знаю, не посвящен. Это вас, посвященных, волновать должно, а я пробовал не получается. В темноте начал видеть, ревматизм всего до корней съел. Все признаки уже есть, а - не получается...- он начал заговариваться.

– Ну если убивать надо, так это у меня, значит, все в порядке. Я уже закоренелый, - я усмехался, напоминая генералу свое признание в первый же день нашего знакомства, потом, вспомнив наивное лицо лейтенанта, опять погрустнел.

– Ерунда это все. Никого Вы не убивали. Не созрели Вы еще для этого.

– Да? А Сашенька?
– я засомневался, задавая это вопрос, поймет ли меня генерал.

– Сашенька?
– Генерал мутно улыбнулся, - Вот в чем дело... Это не убийство. Несчастный случай. Вы же не хотели. Непредумышленно...