Безопасности от

начальника Культового

Отдела Ушакова Е.Е.

В ответ на ваше распоряжение ? 729 от 7 февраля 1967 года, сообщаю Вам, что вариант внедрения уже отрабатывается. Сотрудница отдела Климентова Мария Дмитриевна в настоящий момент работает с объектом Деструктор. В связи с этим прошу Вашего разрешения на брак вышеозначенной сотрудницы с объектом, со сменой фамилии, а так же на выделение дела Климентовой М.Д. в отдельное досье в рамках культового отдела.?

На полях стояла разрешительная резолюция начальника Управления.

Климентова - это была девичья фамилия моей матери.

Я посмотрел на Сашеньку. Она молча пила кофе.

– А что делать, Дима? Не я это придумала, - Сашенька поставила чашечку на стол, - Ты читай, мы потом поговорим.

?Начальнику культового

отдела Управления

Безопасности от

сотрудницы Управления

Марии N.

10 сентября 1968 года у Евгения N родился сын Дмитрий. В связи с тем, что Евгений N представляет из себя особо опасный элемент для имперского общества, и может причинить вред ребенку, прошу Вашей санкции на раздел семьи и изменение отчества ребенка с Евгеньевич на Александрович.?

Поверху - красным- было начертано:

?Разрешить Обязать!?.

?Управление Имперской Безопасности.

Культовый отдел.

Распоряжение ? 1132 от 10 декабря 1968 года.

В связи с особенной опасностью объекта Деструктор для имперской безопасности, приказываю ликвидировать объект. Ликвидацию провести до нового года. Об исполнении доложить.

Начальник Управления Семичастный.?

В папочке ничего больше не было.

– Извини, я только основные бумаги принесла, там одних только отчетов по наблюдению около десяти томов. А эта папка так - эскизный экземпляр.

– Так это был не несчастный случай... Это они его сбили...
– я не слышал того, что она говорила.

– Это ведь тебе мама про автокатастрофу рассказывала, правда?

– Мама...

– Они его только хотели сбить. Не получилось. Там какой-то полковник погиб. Они думают, что твой папа обо всем догадался, и просто убил этого полковника.

– Как?

– Убил? Мыслью, наверное... Он же Деструктор. А теперь генерал думает, что твой отец будет тебя искать.

– Он обо мне почти тридцать лет не заботился. Что я ему теперь? Что, случилось что-то? И причем тут институт?

– Ты не понимаешь. Да и я до конца не понимаю. У Шепелева какая-то очень важная работа, я не сумела выяснить про что. Очень важная. Они ждут, что твой отец будет доставать и Шепелева тоже. Поэтому им надо увеличить шансы. Они сажают двух зайцев в одну клетку.

– И потом?

Беспечность исчезла из сашенькиных глаз.

– Не знаю... Я же не все знаю...

– Ладно, ты сиди, я пойду позвоню.

Пес недовольно заворчал, дергаясь всем телом, и тут я заметил, что собака спит.

Я прошел в комнату и набрал домашний телефон. Теперь ответила мама. Видимо, в Управлении уже все знали и сняли наблюдение.

– Мама, это правда?
– мне не нужен был ее ответ, мне просто хотелось спросить.

Другая сторона молчала.

– А что мне было делать, сын?- пауза была выдержана по всем правилам.

– Ну ты хоть любила его, мама?

– Не знаю... Наверное, да. Ты придешь сегодня домой? Они все уехали.

Настало время мне держать паузу. Я делал вид, что думаю.

– Нет. У меня теперь есть дела. Прости. Хотя, вроде, не за что, - мне показалось, что она первой повесила трубку.

Я вошел в ванную комнату, пустил воду в раковине, и присел на край ванной.

– Ну вот, теперь у меня есть Имя. Настоящее Имя. Осталось всего ничего.

В дверь ванной постучали.

– Дима, тебе плохо? Открой, Дима!

– Хорошо мне, хорошо. У меня все в порядке, - я улыбнулся своему отражению и почти потерял сознание - зеркало показалось мне мягким, оно отекало, принимая формы, близкие к контурам модерна.

– Стоять!
– прошептал я, и зеркало остановилось, отвердевая прямоугольником амальгамы.

Сашенька по-прежнему скреблась в дверь.

– Дима, не глупи, открой! Не нужно глупостей!

– Успокойся, не собираюсь я вены вскрывать. Да мне и нечем, - и в самом деле, на стеклянной полке под зеркалом ничего не было.

А что, это не такая уж плохая мысль - вскрыть себе вены. Попробовать смерть на вкус. Все равно ничего не случится. Да, вскрыть себе вены ржавой опасной бритвой, с черной ручкой. Ничего так, художественно. С этой мыслью я уже открывал дверь.