– Не надо, я сама, одна!
– не без досады возразила Вика. Яша тотчас сел. Вика торопливо вышла.

– Да, я сейчас с наслаждением выпью горячего кофе,- заметил Харитон,что-то холодно!

– Меня тоже познабливает,- подтвердил Уилки.

Мы помолчали минуты две. Потом услышали голос Вики.

Она звала Яшу. Он тотчас ринулся вниз. Мы прислушались почему-то обеспокоенно!

– Идите все сюда,- позвала Вика. Она стояла внизу лестницы.

– Там вызывают с Литл-Америки,- пояснила она.

Мы не дошли до радиорубки, навстречу быстро шел Яша.

– Исчезли датчанин Сидениус и пилот Том Дайсон... Вместе с "паучком", на котором они вылетели к ближайшему кратеру.

Мы пили кофе в кают-компании и возбужденно обсуждали случившееся. Так мы и просидели до прибытия ракеты лунного сообщения.

Все простились с роботом как с человеком, на него одного оставалась вся обсерватория. Вакула проводил нас до шлюзовой камеры.

– Не скучай, Вакула, скоро приедет новая смена,- заверила его Вика.

– Не буду ску-чать, мно-го ра-бо-ты,- сказал Вакула. Уже в Управлении Международного космодрома, когда мы прощались с Уилки, он сказал нам:

– Надеюсь, со всеми вами еще увидимся - в Москве или у нас в Штатах, но... с вами, Кирилл, и с вами, Харитон, мы еще встретимся на... другой планете.

– Чушь!
– пробормотал Харитон.

– Чем вы сейчас займетесь?
– спросил я, крепко пожимая руку Уилки.

– Поисками, дружище. На обратной стороне Луны. Нет, не пропавших. Они сами придут!., через недельку. А тех, кто их уволок.

– Жаль, что не могу принять участие в этих поисках,- вздохнул я.

– Да. Очень жаль, Кирилл! Если вам не поверят, не расстраивайтесь особенно. Они еще дадут о себе знать.

– Это так, но когда? Может, лет через пятьсот?

– И это не исключено, мой друг! До скорого свидания...

Мы обнялись. Уилки заторопился - его ждал американский "паучок".

Через час мы стартовали обратно на Землю.

8

КТО ВЫ?

За порогом потрясающие бездны.

Роберт Рождественский

...Сначала ко мне возвратился слух. Я слушал возле себя какую-то свистящую, чирикающую речь, из которой я не понимал ни слова. А где-то далеко-далеко словно железо ухало, будто тяжелыми болванками били друг о друга. И словно океан шумел, приглушенно и грозно. Или это могучий орган? Многоголосное пение... Что-то протяжное, рокочущее на басах, и вот уже голоса звенят, удаляясь в вышине.

...Потом пришло сознание, а за ним тревога. Я уже знал, что сейчас открою глаза и не увижу своих товарищей - ничего родного. Со мной случилось что-то недоброе. Это я смутно помнил.

Я открыл глаза, вокруг стлался туман. Однако туман скоро рассеялся, осталась легкая сетка перед глазами. Мне было нехорошо, кажется, я был болен. Я лежал без подушки, на большом квадратном ложе в своем синем пуховом костюме, который я обычно надевал под скафандр.

Я сделал усилие, побеждая дурноту, страх, и осмотрелся. Приподнялся и сел. Я находился внутри громадной шестигранной призмы, сквозь плоскости которой проникал солнечный свет.

Вокруг расхаживали странные создания... Это не были птицы, это не были животные...

На миг мне показалось, что они в светлых фраках, но я тут же понял, что это сложенные крылья.

Один из них подошел ко мне и, наклонив голову набок, с минуту разглядывал меня в упор огромными янтарными глазами, очень умными и печальными. Затаив дыхание я смотрел на него. Разумное существо?!

Это был не человек, но он был прекрасен и с нашей, человеческой, точки зрения. Словно вычеканенное из бронзы, стройное, вытянутое тело, пропорциональность и соразмерность которого поражали. Длинные ноги и руки того же оттенка золотящейся бронзы. Два крыла - цвета потемневшего золота. Очень подвижная голова с огромнейшими глазами. Как я потом узнал, глаза у них фасеточные, они занимают большую часть головы, и число фасеток огромно до тридцати тысяч. Над лбом, в верхней части головы, покачивались серебристые антенны, состоящие из большого количества цилиндрических члеников. На недоразвитом подбородке крупный рот.

– Кто вы?
– спросил я. У меня закружилась голова, и я откинулся назад. Кажется, я потерял сознание.

Когда я снова пришел в себя, возле меня сидел на краю постели (назовем так) человек. А крылатых существ уже не было. Может, они мне почудились? Но я находился все в том же огромном светящемся шестигранном зале.

Человек смотрел на меня в упор. Что-то было странное в его манере держаться. Он словно замер. И этот немигающий упорный взгляд. На миг я усомнился: человек ли это? Но он был одет, как одеваются у нас большинство мужчин: серый костюм, рубашка, туфли, галстук с крапинками. И лицо его было обыкновенным человеческим лицом. Оно мне даже кого-то смутно напоминало.