– Ты все это видел во сне,- небрежно бросил Харитон.

– Может быть,- согласился я,- но как ты объяснишь то, что меня разнесло на куски при первом моем возвращении в обсерваторию. След метеорита я видел... воронка еще там.

– А кто видел, как тебя "разнесло" на куски?
– грубовато спросил Харитон.

– Ты видел и Вика,- напомнил Яша.

– Я ничего не видел. А Вике показалось.- Он смотрел перед собой, избегая встречаться с кем-либо взглядом.

– Но...- Вика пристально посмотрела на селенолога.

– Мы же видели, Харитон. Я и ты! Кирилл шел к обсерватории... Я закричала от радости, ты бросился навстречу ему. Когда вдруг падение метеорита... Ослепительная вспышка. Взрыв. Мы даже были несколько контужены... Впрочем, больше не падением метеорита, а тем, что на наших глазах погиб Кирилл...

– Мы ничего не видели,- твердо возразил Харитон.

– Вы говорили другое,- вмешался Уилки.- Когда вы вернулись в обсерваторию, поддерживая мисс Викторию - ей было плохо,- Якоб бросился к вам с вопросом, что с ней... И вы сказали Якобу, что случилась беда,- погиб Кирилл. Мы не ложились спать всю ночь. То сидели все вместе в кают-компании... мисс Виктория плакала... то выходили - одни мужчины - и пытались разыскать останки Кирилла.

– Вот именно, но никаких "останков" не было,- буркнул Харитон.

– Прямое попадание метеорита,- упрямо возразил американец,- мы почти и не надеялись найти останки нашего доктора. Поэтому и "похороны" были скорее символическими.

– На похоронах как раз настоял Харитон,- мрачно заметил Яша.

– Так вот, товарищи,- твердо заявил Харитон,- я ничего такого не видел. Я поверил Вике, которая утверждала, что видела идущего Кирилла, и даже закричала с радости.

Единственное, что наблюдал я, это - падение метеорита и вспышку. Откуда я мог знать, что Вике гибель Кирилла просто-напросто померещилась? Это, как вы теперь видите, и не мог быть он, так как он явился живой и невредимый через четверо суток после предполагаемой гибели.

– Как ты объясняешь, что хватило кислорода?
– спросил я в упор.

– Да, кислорода было на двадцать шесть часов, а Кирилл дышал им, выходит, девяносто восемь,- добавил Яша.

– Не знаю,- мрачно произнес Харитон,- этого я сам не могу понять. Но не могу же я поверить...

– Почему?
– тихо спросила Вика.

– Этого не может быть.

Наступило молчание, такое глубокое, что слышно было дыхание каждого из нас.

– Как это объясните вы?
– обратился ко мне Уилки. Я промолчал, собираясь с мыслями. За меня ответил Яша:

– Столь долго ожидаемая встреча с иной цивилизацией. Опять наступило долгое молчание. Харитон первым нарушил его.

– Кажется, твой дядя писатель-фантаст? А мой отец был просто хозяйственник... Неудавшийся ученый. Мать - лесовод.

Вика сделала резкое движение.

– Но Кирилл, хоть и смутно, помнит какие-то существа... или ты ему не веришь?

– При чем здесь не верю! Нарушение психики.

– Может, ты собираешься доказывать, что Кирилл сумасшедший?

Вика не сводила с Харитона взгляда. Он отвел глаза.

– Не обязательно сумасшедший. Кирилл мог бы объяснить вам, как врач-космонавт, что иллюзии сами по себе еще не являются признаком психического заболевания. Иллюзии возникают и у здоровых людей, особенно когда что-то мешает отчетливому восприятию зрительных и слуховых образов.

Разве у некоторых космонавтов при испытаниях на нервно-психическую устойчивость в сурдокамере не появлялось странное и непонятное ощущение присутствия кого-то вот здесь, рядом или сзади за креслом. И даже явные галлюцинации. Когда человек один, когда он утомлен, рассеян, у него бывает состояние ожидания или страха.

Кирилл отстал от меня и заблудился среди кратеров. Человек не машина, не робот, он может утомиться, испугаться, затосковать.

– Даже электронное устройство может устать,- задумчиво сказала Вика.

– Да. Огромное нервное напряжение, когда собственные ощущения вызывают сомнения. Чувства, возникающие при встрече с новыми явлениями, могут оказаться ошибочными. Эмоции отражают мир своеобразно. Наступает сужение сознания. Человек измучен и выбился из сил - мозг получает искаженную информацию.

Кирилл на Луне второй срок. Тяжелая работа в условиях уменьшенной гравитации. Вокруг мгновенно убивающий вакуум, смертельное дыхание излучений. Оторванность от Земли, сенсорный голод, тишина и одиночество... Малейшее упущение обернется трагедией. А отсутствие магнитного поля? Ведь мы до сих пор не знаем, не сказывается ли его отсутствие на физиологических и психических функциях человека. Кирилл как раз всем этим и занимается, как врач-космонавт. По существу, мы еще не знаем, готов ли человек к длительному общению с космосом - его тело, его мозг, его психика. Но это дело нашей жизни - изучать космос, дело, которое мы любим и без которого не можем жить. И вот теперь представьте, что скажут там, на Земле. Нас же всех отправят в санаторий... в лучшем случае. А кто будет упорствовать - и в психиатрическую лечебницу. И конечно, нас спишут на Землю и никогда больше - слышите, никогда!
– не пустят в космос. Даже на орбитальную станцию! А мы же космонавты!!! Ты сам, Кирилл, мечтал о Марсе. Вика и Уилки... астрономы. Где еще они получат такие идеальные условия для наблюдений? Яша - кибернетик, специалист по космической аппаратуре.- А я - селенолог. Моя специальность Луна! И на Луну меня больше не пустят... Только заикнись мы о зеленых человечках с фасеточными глазами.