Скорее всего они попытаюстся атаковать под покровом ночи, когда многие из наших людей отправятся спать. На стене одновременно могло находиться не более двоих человек, да и те должны действовать так, чтобы не дать Бауэру вывести в их действиях некую закономерность. И все же силами только двух человек организовать нормальный дозор было невозможно. Стены и крепости всегда действовали на меня угнетающе. Я не был создан для обороны, потому что, на мой взгляд, уж лучше нападать самому, чем защищаться от кого-то. Здесь были женщины и дети, которых тоже нужно было защищать, к тому же тут же хранились товары для торговли, так что иного выхода у нас попросту не было, и все-таки я предпочел бы оказаться сейчас в лесу.

Мысль об этом задержалась у меня в голове. Так чему учил нас отец?

– Наступай, всегда иди в атаку. Сколько бы не было у тебя людей, один или полсотни, что-то придумать можно всегда. И не имеет значения, сколько людей у твоего врага. Враг должен быть атакован.

Разумеется. Но как?

– Сегодня ночью, - сказал я, - я, может быть, уйду в лес.

– Эх, - вздохнул Кейн О'Хара.
– Я и сам об этом подумывал, но нас и так мало, и мы не можем позволить себе терять людей вообще, и таких, как ты, в особенности.

С урожаем медлить нельзя, не терпели отлагательств также и мои письма к Питеру Таллису и Брайану, потому что, чем больше я размышлял над нашей ситуацией, тем больше она меня беспокоила. Кое-кто в Джеймстауне знали о примерном расположении нашей колонии, хотя никто из них и не рисковал заходить так далеко вглубь материка. Им было так же известно и о том, что время от времени мы поставляли торговцам связки мехов; иногда мы продавали алмазы и самостоятельно обеспечивали себя всем необходимым. Возможно, уже в скором времени в наши места придут другие поселенцы, и не исключено, что у кого-нибудь из них могут оказаться хорошие связи, чтобы получить у королевы дарственные на эти земли. У нас же не было никакого законного права на них, кроме того, что наши люди раньше всех появились здесь и застолбили это место для себя.

И еще меня преследовали навязчивые воспоминания о том, что произошло с Уильямом Клэборном. Он жил на земле, скупал и перепродавал мех, и все шло просто замечательно до тех пор, пока его остров не оказался в составе территории, которая должна была по королевской дарственной отойти Лорду Балтимору.

Кейн без устали расхаживал по стене. Диана принесла свежесваренный кофе. Он был очень вкусным, и мы стояли рядом у стены под скатом крыши.

– Из-за меня у вас неприятности, - сказала она.
– Если бы не я...

– Какие глупости, - сказал я.
– Тебе не в чем себя винить. Чему быть, того не миновать. Теперь мы должны подумать о том, как быть и что делать.

Мы вместе расхаживали по площадке на стене, время от времени останавливаясь, чтобы в очередной раз взглянуть на лес. С самого раннего детства моя жизнь была неразрывно связана с этим лесом: я выслеживал в нем врагов и охотился за дичью, я видел лес при любой погоде и в разное время суток, я знал, как солнечный свет проникает сквозь листву, и то, где и как при этом ложатся тени. В этом лесу не осталось от меня секретов и тайн, это был лес моих воспоминаний. В детстве я играл в этом лесу с Янсом, Джубалом и Брайаном, а позднее и с Ноэллой. Мы забирались на деревья, собирали ягоды и играли в прятки под сенью его вековых деревьев.

Мой отец всегда был гарантом нашей защищенности. Он всегда был здесь, рядом, и сколько я его помню, неизменно оставался добрым, рассудительным и очень сильным. Иногда он бывал вспыльчив и раздражителен, я помню, что время от времени случалось и такое, но мы всегда и во всем полагались на него, и не только мы, дети, но и взрослые, тоже.

Теперь я должен был занять его место. Я должен был сплотить вокруг себя нашу маленькую общину, чтобы люди почувствовали бы уверенность в себе и в собственных силах. Вот почеу я не мог более сидеть без дела и дожидаться атаки, так как Бауэр был слишком умен и хитер. Он наверняка постарается придумать какую-нибудь хитрость или выработать некую стратегию, пойти на какую-либо уловку.

– Никогда не позволяй врагу укрепить свои позиции, - часто втолковывал нам отец.
– Атакуй, пусть ему не будет от тебя покоя. Не давай опомниться, не позволяй сделать первый ход.

Я никогда не был склонен лгать женщинам, предпочитая говорить им правду, какой бы горькой она ни была. Я научился от отца доверять их мнению.

– Сегодня ночью, - сказал я Диане, - я выйду отсюда.

– Но что ты можешь?

– Этого я не могу знать, пока собственным глазами не увижу, что к чему. Но я должен что-то предпринять.

– А как же Янс?

– Да.
– Я догадывался, что она имела в виду.
– Возможно, Янс справился бы с этим лучше меня. Он очень хитер. Но за все отвечаю я. Какой бы ни была та причина, по которой эти люди оказались здесь, но пришли они сюда в погоне за мной. И хотя он угрожает напасть на всех нас, но враг он мой, и поэтому принимать решение должен я сам.

– Но что может сделать один человек?

– Еще не знаю, - честно признался я.
– Я должен выйти, а там будет видно.