– Это мой отец, - сказал я.

– Да уж, ты на него похож, хотя, думаю, он малость пониже был. Да... нужно было мне пойти в море в месте с ним. А вот ведь не ушел, остался. Так, значит, "Абигейл"? Ладно, буду глядеть в оба.

Он протянул руку за монетой, и я вложил ее ему в ладонь.

– Я бы и за шиллинг согласился, - добавил он.
– Я сейчас на мели.

– Знаю, что не отказался бы, - сказал я, - но все же повнимательней присматривайся ко всему, ничего не оставляй без внимания. Знающий море человек и на суше сможет найти себе применение. Так ищи его.

Я пошел вдоль берега, и лишь теперь я заметил, что уже почти стемнело. Глубокие тени пробрались на улицы города и затаились там между стенами домов в ожидании того момента, чтобы вырваться из своего укрытия и окутать тьмой все побережье.

Мне уже давно было пора возвращаться, но меня завлекли доносившиеся откуда-то поблизости звуки музыки, и я направился туда, к небольшому кабачку, где собирались моряки, и остановился на пороге, наблюдая за тем, как компания кутил азартно режется в кости. Какой-то дородный бородач ухватил меня за руку.

– Идем! Выпьем по стаканчику рома за добрые старые времена!

– За старые времена?
– улыбнулся я ему.
– За какие времена? Мы же с вами не знакомы.

Он расплылся в улыбке, обнаруживая отсутствие переднего зуба.

– Ну и что? Какая разница? Выпьем за прошлое, ведь оно есть у всех! Идем! Ну что, выпьем?

Он принялся прокладывать путь сквозь толпу, и я, чувствя крайнее изумление, хоть и с нежеланием, но все же пошел за ним. В тот вечер общество в кабачке собралось шумное, но вполне мирно настроенное, и многие, похоже, были хорошо знакомы с моим бородачом, судя по тому, как они наперебой зазывали его подсесть к ним. Он же лишь решительно мотал головой и продолжал идти дальше, пока мы наконец не отыскали свободный стол в углу.

– Ром будешь? Выпивка неразбавленная, крепче не бывает. Да и выдержанная тоже недурна на вкус. И все-таки мы с тобой - ты и я попробуем чего-нибудь другого, потому что теперь мы с тобой приятели, вне зависимости от того, знаешь ли ты меня или нет. А вот я, парень, тебя знаю, и поэтому сейчас же велю принести чего-нибудь немецкого, например, изысканного мозельского вина.

– Здесь подают такое вино?

Он через плечо посмотрел в мою сторону, разглядывая меня из-под своих кустистых, начинающих седеть, бровей.

– Ага, и такое, и какое только пожелаешь. И запомни, за все плачу я сам.

Мы сидели за дощатым столом, к которому были придвинуты грубо сколоченные скамьи. Это был самый обычный захолустный кабак, где все было устроено наспех и кое-как, без особой заботы об удобстве собирающейся здесь невзыскательной публики. Высокий здоровяк принес и поставил на стол перед нами бутылку, но мой радушный хозяин жестом приказал унести ее обратно.

– Желаю белого мозельского, вина изысканного, с тонким вкусом.

– Только для тебя, - ворчливо проговорил подавальщик, - у нас и так его уже почти совсем не осталось.

Когда подавальщик ушел, он посмотрел на меня через стол. И только теперь, впервые за все время у меня появилась возможность разглядеть его попристальнее.

Я мысленно отметил про себя, что хотя он, пожалуй, будет фунтов на тридцать потяжелее меня и дюйма на четыре пониже, но сложен плотно и мускулист. У него была темная с проседью борода. Его широкое, волевое лицо покрывал бронзовый загар, а взгляд был насмешлив и несколько высокомерен, как если бы его обладатель относился ко всему вокруг себя со снесходительной иронией. У него были огромные, сильные руки, руки, переделавшие, наверное, много самой тяжелой работы, а также не один раз выручавшие своего обладателя в драке.

– Я бы сказал, что мы, как два корабля посреди океана: встречаемся, поднимаем флаги, а затем расходимся и каждый идет своим курсом. Дружище, ты мне сразу пришелся по душе, а я не могу пить в одиночестве и разговаривать сам с собой, хотя, видит бог, пару раз было со мной и такое.

Он пронзительно взглянул на меня.

– Ты не моряк, хотя и мог бы им стать. И надолго ты здесь?

– Думаю задержаться еще на день или на два, - ответил я.

Я выбрал себе место в углу, он сел напротив, но спиной к комнате не был обращен никто, так как стол, за котором мы расположились, стоял в небольшом закутке в дальнем конце помещения.

– И куда потом?

– Плимут. Есть такое место на побережье, которое когда-то было частью Виргинии. Теперь его называют Новой Англией, или собираются называть.

– Эге, знаю я это место. Компания чудиков, поющих псалмы, да?

– Они приехали позже. Первые переселенцы были гораздо проще. Бутылка вина была холодной, а вино - в меру охлажденным. Первым делом он наполнил мой бокал, затем налил себе.
– Но мой дом не там. Я живу в горах на западе Каролины.

Он пожал плечами.