— Спасибо тебе, добрый Керн. Если когда-нибудь тебе понадобится от меня помощь, дай знак. Только чтобы я понял. И я не подведу.

Графиня Арден придирчиво оглядывала наряд своего мужа. Не то, чтобы она не доверяла Маркусу или вкусу сэра Конрада, но одеваться для встречи с крестьянами, да еще готовыми к бунту, не так просто, как кажется. Нельзя ни выставить напоказ роскошь, что раздражает, ни проявить лицемерие, вырядившись простым старым воякой.

Нельзя надевать доспехи, это трусость, но и без оружия появляться графу не к лицу. И еше выбрать такой меч, что не мешает сидеть у стола, и в то же время не выглядит простым украшением... А еще надо, чтобы наряд графа не был таким же, как у сопровождающих его рыцарей.

Опять тонкости дипломатического этикета, хмыкнул про себя Мак-Аллистер. Впрочем, в этом вопросе он полностью доверял графу. Сам он, как и его неизменный Гарет, был одет по-походному: полотняная рубаха, кольчуга без рукавов, перевязь с мечом и кинжалом, а поверх всего — плащ из толстого сукна, опушенный мехом. Закат и Сармат уже ждали, сердито косясь друг на друга. В отличие от своего хозяина, послушного оруженосца, Сармат не был склонен признать рыцарского коня своим вожаком.

В конце концов, тонкое социальное различие между членами отряда выразилось, во-первых, в более ярком блеске кольчуги графа и в цвете его плаща — не сером, а темно-бордовом. Еще сэр Конрад украсился золотым крестом на цепочке, видным из-под плаща, чтобы проявить должное благочестие. Куда больше роскоши было в уборе Ворона: он блистал серебром уздечки и декоративными стременами.

Роланд Арден был одет в куртку из замши, украшенную железными кольцами, и суконный плащ. В этом наряде, сшитом старательными руками Эвлалии, он выглядел взрослым, независимым мужчиной, и был также вооружен мечом. Его серьезный вид оттенялся светлой накидкой и заячьей шапочкой Родерика, который скакал рядом с ним без всякого оружия и вообще выглядел моложе, чем обыкновенно.

Вся группа производила необычайно положительное впечатление. Особенно привлекал внимание Гарет: через его седло была перекинута оленья туша.

Брайан Вулидж издали заметил благородную кавалькаду и выбежал навстречу с приветливыми поклонами.

Граф увидел перед собой человека еще не старого, крепкого, с лицом добродушным и открытым. Он был опрятно одет в домотканые штаны и рубаху, с кожаным передником поверх всего. Да и в столовом зале корчмы, стены которой светили ветхостью, не было обыкновенной для подобных мест паутины и запыленных углов. Земляной пол был выметен и присыпан песком.

— Ваша светлость! — корчмарь казался искренне обрадованным.

— Привет, мастер Вулидж, — кивнул с седла граф. — Я слышал, твое заведение славится своим гостеприимством.

— Мы всегда рады благородным гостям, — поклонился корчмарь. Он не оказывал, однако, излишней угодливости. Это графу понравилось.

Как требовал этикет, Торин спешился первым и помог господину. Родерик с Роландом покинули седла сами и пошли впереди. За ними в зал вступил граф Арден. Гарет помог подбежавшему мяснику стащить мертвого оленя. Потом привязал всех лошадей и тоже вошел внутрь.

Разумеется, им предоставили самое лучшее место. Было бы трудно не предоставить: в корчме, кроме них, находился только юный Рон и два местных плотника, зашедшие выпить пива и договориться насчет ремонта. Теперь, когда у него появились клиенты с деньгами — рыцари Ардена — Вулидж мог позволить себе роскошь починить подгнившие стены.

Лично приглядев, как опытный Тодор разделывает оленя, Вулидж поспешил сообщить высокому гостю:

— Мясо вашей милости будет готово через час. Осмелюсь заметить, превосходная добыча. В это время года трудно добыть хорошую дичь! Желают ли ваши милости свежего пива, пока будет готовиться жаркое?

— Ничего, мы не торопимся, — ответил граф Арден снисходительным тоном. — Почему не посидеть в чистом помещении. Это ваша супруга, дочь Джона Баррета, содержит его так достойно?

— Совершенно верно, ваша милость. Моя Гленда не терпит грязи.

— Здорова ли она? И ваша малютка?

— Благодарение Господу, обе в порядке, — Брайан Вулидж торопливо перекрестился, отгоняя сглаз. — Не подать ли пива вашим милостям?

— А вина у тебя нет? — поинтересовался Торин, переглянувшись со своим господином.

— Есть, ваша милость, — поклонился хозяин, — припас по случаю один бочонок. Сейчас же открою, с позволения вашей милости.

— Нет, погоди! — остановил его граф. — Бочонок принеси, а открывать будем позже. Пока что в самом деле подай пива... И вот что еще. Где твой мальчик?

— Я здесь, ваша милость, — пролепетал из темного угла Рон, до этого неподвижный от охватившего его почтения.

— Иди-ка на свет, — поманил его сэр Конрад.

— Тебя зовут Рон? Рон Дейни, сын старосты? — строго спросил он.