— Вашими бы устами да мед пить, милорд... — невесело засмеялся ученый еврей. — Тысячи властелинов прошли по земле до вас, тысячи придут после. Если бы все было так, как вы говорите, золотой век не прекращался бы под луной. Но рабство во все времена убивало дух, а власть развращала и губила даже тех, кто начинал с самыми добрыми намерениями.

— Это не возбраняет нам с вами попробовать еще раз. Рискните, друг мой! Тем более, что выбора у вас почти нет. Вашим детям уже здесь понравилось. И леди Эстер тут свободнее, чем в любом другом месте.

Давид смолчал. Он уже слышал о желании дочери заняться военным делом. И у него хватило здравого смысла не устраивать ей скандала на глазах у сотни людей. Но это не значило, что он смирился.

— Свобода — хитрая штука, мастер. За пределами этой крепости вы были свободны. А вот ваша Эстер — нет. Тут вы жалуетесь, что попали в неволю, а она рада, что освободилась от необходимости подчиняться чужим желаниям. И если уж на то пошло, мне кажется, вы негодуете столь громогласно именно потому, что лишились не свободы, а власти над своей дочерью.

На это у Давида не нашлось ответа. Он только недовольно фыркнул и оглядел подземелье, ища, на чем бы выместить свое возмущение. И увидал слушающего их спор Торина Мак-Аллистера. У него достало такта остановиться и дать графу возможность переменить собеседника.

— Привет, Торин. Как съездилось? Дом для графини сняли?

— Сняли-то сняли, но я ваших лошадей в залог отдал. С повозкой.

— Ну, отдал и отдал. Вернутся. Это все, что ты хотел мне сказать?

— Может, выйдем отсюда? — предложил Торин. Его новости лучше было обсуждать наедине.

— Не возражаю. Спокойной ночи, мастер Давид, и постарайтесь не очень страдать в неволе. Во всем можно найти лучшую сторону, даже в рабстве. Поверьте, у меня большой опыт...

Вслед за своим начальником стражи, граф поднялся в свой кабинет и кивком велел Эвальду сторожить за дверью.

— Рассказывай.

— Место засады я, кажется, нашел, — без предисловий доложил Торин.

— Это в двух милях от границы ваших владений. Там лесная дорога изгибается зигзагом, и небольшой отряд можно спрятать за поворотом. Но зато и наш конный резерв никто не увидит. Правда, для лучника нет подходящего места у дороги, придется ему стрелять издалека. Так что если они там засядут, у нас шансов больше.

— Они могут также просто встретить повозку на прямой дороге. Если есть кони, могут пустить навстречу несколько верховых, а остальные в это время подскачут со боков. Это даже более вероятно, едут-то люди в основном безоружные, а от охраны в таких случаях толку не много... Зависит от того, сколько у них людей и какие они. Чтобы налететь на полном скаку, да еще из лесу, где лошадь может споткнуться или даже запутаться в кустах, нужны опытные наездники и хорошие кони.

— Вообще-то оба варианта для нас выигрышные. Какие бы ни были у них люди, наши намного лучше. Даже против верховых мы несколько минут продержимся без труда, а там подоспеет наш резерв.

— Значит, все в полном порядке? — прищурился лорд Арден. — А мне почему-то кажется, что ты говоришь не все. Что-то произошло?

— Произошло, — кивнул задумчиво Торин.

— Расскажешь мне?

— Нет.

— Почему?

— Я поклялся.

— Вот как? — удивился граф. — Добровольно поклялся?

— Добровольно.

— И ты уверен, что твое молчание не повредит ни мне, ни другим людям?

— Почти уверен, — ответил Торин.

— Значит, все-таки не совсем?

— Не совсем... Ну, почти совсем, — поправился он.

— Но тем не менее, ничего не расскажешь?

— Не расскажу.

— Что ж, ничего не поделаешь. Я тебе доверяю. Но о чем же, в таком случае, ты хотел побеседовать?

Торин поежился в нерешительности, ему вообще не свойственной:

— О... О вашей дочери, милорд. О леди Хайдегерд.

— Хм... Вот, значит, о чем речь, наконец.

Сэр Конрад вздохнул.

— Я слушаю.

— Милорд. Я имею честь просить руки леди Хайдегерд, — заявил он.

— Да неужели? И давно ты так решил? — прищурился граф.

— Вчера. Когда она сказала, что вы намерены выдать ее за меня.

— Так и сказала?

— Именно так. Ну, или почти так.

— В каком смысле «почти» ?

— В том смысле, что вы бы не возражали, если мы с ней поженимся.

— А! Ну что ж, я и вправду не возражаю, — пожал Конрад плечами. — Это все? Ты доволен ответом?

— Милорд! — возмутился Торин. — Речь идет о счастье молодой леди! Вашей дочери!

— Сынок, — снова вздохнул граф Арден, — ты сделал предложение и получил ответ. Положительный. Чего тебе еще надо?