— Придется придумать что-то особенное, — вздохнул он. — Ты знаешь, возможно, некоторых из них можно будет оставить у нас. Я имею в виду, в каменоломне. Там как раз людей мало.

— Еще чего не хватало! — возмутился Мак-Аллистер. — Это же сброд! Они по-человечески жить не могут. Передерутся, друг с друга рубаху сдирая. В неволе прожить могут только те, кто заботится о товарищах. Как вам отлично известно. Мы только-только этих несчастных рабов в человеческий вид привели, а теперь снова к ним подонков прислать?

— Не всех, — возразил сэр Конрад. — Только тех, кто, как ты говоришь, способен жить по-человечески. Мой опыт показывает, что из каждых десяти преступников двое-трое все-таки остаются людьми.

— Ну ладно, — уступил Торин. — Двое, трое... Это еще возможно. А с остальными что делать? Тюрьмы у нас нет. Отпускать их я не согласен. Отослать королю, пусть на галеры сажает?

— Галеры далеко. Туда пути две недели, кого я с пленниками пошлю? У меня люди не лишние.

— А пусть сами идут, — пошутил Торин. — Скажем им, что король армию набирает, наемники в цене. И письмо дадим, рекомендательное: мол, посылаем вам десять преступников, делайте с ними, что хотите. А сами они читать не умеют. Так что пойдут, как миленькие!

— Пойдут. А по дороге станут убивать каждого, у кого сапоги целые. Просто по привычке. Торин, нельзя их отпускать!

— Будто я сам не понимаю. Ну что ж, пусть сидят пока взаперти. Есть даже, где: в той горе, где живут рабы, есть одна подходящая пещерка. Маленькая, но пусть этим лбам тесно будет. Может, научатся как-то жить вместе. А там даже проточная вода есть. Так что давать им кашу раз в день, и вся забота. Завалим вход большими камнями и будем подавать еду через отверстие в потолке.

— А они поднапрягутся и растаскают твои камни...

— Пусть напрягаются. Выход оттуда только в подземный ход. Щель в потолке узенькая, да и добраться до нее можно только, если одному на другого стать. А уж если они настолько исправятся, что станут дружно работать, значит, научились по-людски жить. Тогда, так и быть, пущу их в каменоломню.

— Неплохое решение. Но не для всех. Атамана я туда пускать не хочу.

Знаешь, Торин, может быть, я не прав. Судьба может вертеть каждым, и королями, и пастухами. Я тоже побывал, как говорят, на самом дне... И ты побывал. Но когда человек, у которого есть и дом, и земля, и некоторая власть, превращается в такого вот Фиц-Борна, я не прощаю.

Пусть этот герцог Саймнел даже держал его в руках. Пусть платил его людям. Но, будучи человеком, даже грязное дело можно выполнять чисто. Даже грабить можно по-разному! Ты со мной не согласен?

— Совершенно согласен. Можно от нужды стать разбойником, но вот пытают людей ради золота, женщин на грязной земле насилуют — только от собственного мерзавского нутра.

Вы знаете, я кое-что успел услышать об этом негодяе. Люди многое о нем рассказывают. Даже если это и не все полная правда, но человек десять он казнил лично. Просто ради удовольствия. Вешал и ждал, пока умрут. Стоял и смотрел. А его головорезы стояли рядом.

Я тоже, помните, собирал налоги. Для вас, между прочим. И не превратился в такого вот...

— И я не превратился. Хоть наш добрый Давид и сказал, что власть — она развращает... В чем-то, конечно, я развращен. Не спорю. Вряд ли я стану добрым католиком. Но есть вещи, которые делает с человеком судьба, а есть те, что он делает сам. И сам за них отвечает.

— Значит?..

— Придется подумать. Я не люблю гласности, как ты хорошо знаешь.

— Надо его отсюда сплавить. Без шума. И без шума убить. Так?

— Так. Давай его сюда. Допросим.

Владетельный Бернард Фиц-Борн вступил в кабинет графа Ардена с самым независимым видом. Чего ему было бояться? До сих пор его и пальцем никто не трогал. Его всего лишь обезоружили и привезли в крепость с максимально возможными удобствами. Даже ноги трудить не пришлось. И слова ругательного никто не сказал. Сам-то Фиц-Борн с пленниками обращался не так. И имел все основания предполагать, что намерения Ардена в чем-то совпадают с его собственными.

От начал очень почтительно:

— Ваша Светлость! Искренне приветствую и сожалею о небольшом недоразумении между моими и вашими людьми. Ошибка. Случается, когда сталкиваются в лесу два войска... Но благородные люди всегда могут договориться между собой, не так ли? Ваши люди действовали просто великолепно! Потрясающе! Что за прекрасный отряд у Вашей Светлости.

То, что он покушался на супругу самого графа, Фиц-Борн изящно обошел в своих комплиментах. Как и то, что против него поначалу стояли только три рыцаря и двое оруженосцев.