— Ну, что, все готовы? — дрожащим от волнения голосом спросил элой. Земляне дружно кивнули. Олег незаметно перекрестился. — Тогда — в путь!

Заречнев вцепился в верёвочные путы, крест-накрест опоясавшие ящик со всех сторон, скосил глаза на «шкипера». Как только бессмертный навалился плечом на верхнюю грань ящика, сделал то же самое. Контейнер не очень охотно двинулся к краю козырька, но слаженные усилия трёх «снежных барсов» легко преодолели его сопротивление. Серый ящик на долю секунды замер над белым провалом, а потом ухнул вниз….

…Острый встречный ветер резал глаза, они слезились, влага застывала на ресницах…. Сашка попытался плечом смахнуть ледышки с глаз, но не смог. Он хотел отпустить верёвки, но вовремя одумался.

— Тормозим! Всё тормозим! — закричал Стант, наваливаясь на контейнер всем телом. Мужчины раскинули ноги в стороны, цепляясь за снежную целину коленями и ботинками. Квадратная «торпеда» стала замедлять ход. Элой налёг телом на ребро «посылки», разворачивая её. Контейнер послушно нырнул вправо.

Прошло ещё немного времени, и снова — команда, толчок грудью в другое ребро ящика; новый зигзаг «боба» на огромном белом листе горного склона.

Сколько всего было поворотов, Заречнев не запомнил. Он довольно скоро сбился со счёта и теперь был сосредоточен только на одном — выполнять команды бессмертного как можно быстрее и как можно точнее. Кончилось всё так же неожиданно, как и началось.

Контейнер несколько раз подпрыгнул на неожиданно возникших ухабах, вильнул, в очередной раз объезжая какое-то препятствие и…. встал, прочно застряв у нижнего края гигантской снежной простыни, закрывающей всю западную сторону гребня, соединившего обе вершина, на которых пришлось побывать людям и элою.

Заречнев огляделся по сторонам. Место для посадки «тарелки» было практически идеальное. Оставалось дело за малым — добраться до шатла, и перелететь на нём сюда.

Александр присел на краешек коричневой глыбы, задумчиво почесал переносицу. Если его расчёты верны, то до места приземления челнока отсюда — не менее десяти-двенадцати километров. Два часа пути, при хорошем раскладе. А при плохом…. О плохом думать не хотелось.

Сашка глянул на хронометр. Если он пуститься в путь прямо сейчас, то успеет к «тарелке» до захода местного солнца. А если нет…. А если нет, то им всем снова придётся ночевать около «посылки». Но тогда до челнока он сможет добраться только завтра. «А ведь мы можем и не пережить эту ночь»! — кольнула бывшего гладиатора неприятная мысль. — «Здоровьем-то все поистратились изрядно. Да и жратвы — кот наплакал. Идти надо сейчас. А лучше — немедленно».

— Ставьте палатку! — распорядился он, нагибаясь и вытаскивая из своего рюкзака лыжи. — Я пошёл к шатлу. Вернусь через два, два с половиной часа. Если после захода шарика меня ещё не будет, после наступления темноты начинайте жечь факелы. По ним я всё равно вас смогу отыскать. Когда закончатся факелы, жгите палатку, потом — вообще всё, что горит.

— Это шутка? — напряжённо спросил Стант, проницательно глянув в глаза землянина.

— Нет, к сожалению. Нам нужно убраться с этой «гостеприимной» планеты сегодня же, любой ценой. Думаю, если мы останемся ещё на ночь, до утра могут дожить не все. Если вообще кто-нибудь доживёт. Всё! Выполняйте приказ! Он нагнулся, затянул лыжное крепление вокруг обуви, не оглядываясь, пошёл на Юг.

…Заречнев в очередной раз поднялся на очередной гребень, остановился. Рукавом вытер капли, скопившиеся на кончике носа. В пути он был уже два часа. Шатл был где-то поблизости. Поднимаясь вверх по склону в очередной «три тысячи первый» раз, бывший гладиатор в глубине души верил и надеялся, что с высоты именно этого снежного бугра он увидит плоское тело челнока, ускорит шаг, разгоняясь и скатываясь прямо к его заснеженным башмакам… Так оно и получилось.

Землянин, пошатываясь от усталости, холодным свинцом навалившейся на руки, ноги, плечи, спину, ледяным панцирем стянувшей живот сбросил лыжи, на четвереньках забрался внутрь корабля.

— Я — только минутку, одну-единственную минуточку! — шёпотом сказал он себе, в изнеможении закрыв глаза и ложась на тёплый алюминиевый пол. Он раскинул ноющие руки в сторону, ещё раз прошептал: — Я передохну совсем чуть-чуть…. И провалился в блаженную тьму долгожданного отдыха.

Сашка проснулся мгновенно, как будто кто-то сильно толкнул его изнутри. Он открыл глаза, непонимающе уставился на светлый потолок шатла. За иллюминаторами было темно.

— Вот дьявол! — закричал он, соскакивая на ноги. — Я же проспал!

Он быстро глянул на хронометр. Его сонное беспамятство длилось около полутора часов. «Ребята ещё живы!» — мелькнула мысль. — «Нужно срочно лететь к ним»! Он метнулся к креслу пилота, запустил двигатель, поднимая машину вверх. Внизу была чернота.

«Нужно подняться повыше, иначе я рискую врезаться в склон горы»! — Сообразил Заречнев, поднимая вверх атмосферную «тарелку». — Но тогда возникает вопрос: как я смогу их увидеть»?

Сашка включил внешний свет на полную мощность, зажёг всё внутреннее освещение. Со стороны «тарелка», очевидно, стала похожа на большой светящийся овал. Впрочем, сейчас землянина меньше всего волновало, как челнок выглядит со стороны.