Для Джеймса Бартока Казбек стал настоящей находкой, а сам Рустам считал полковника ЦРУ пропуском для себя и своих боевиков в западный криминальный мир, где ему было уготовано не только хлебное место, но и солидная «крыша».

В надежности этой «крыши» террорист убедился после своего случайного провала с взрывом плотины. Несмотря на то что Казбек попался на выполнении чужого заказа (некие «бизнесмены» с помощью взрывчатки делили между собой российские энергетические мощности), полковник не бросил своего подопечного. Не ставя в известность Султана, он через своего агента напрямую снабдил Меченого деньгами и инструкциями и с его помощью вызволил Рустама Бекбузарова из лап российского правосудия.

И Гурбан Халилов, и Рустам были уверены в успехе предстоящей операции по захвату Форварда и артефакта: если Шалуну и его уголовникам что-то не удастся, Казбек сумеет переломить ситуацию и довести дело до конца. Осталось лишь дождаться окончательного приказа из Баку, который должен был поступить к вечеру.

— Скажи, Гурбан, — сделав глоток кофе, задал вопрос Казбек, — какую сумму ты собирался оставить Мардану за ликвидацию Синельниковых?

— Если все перевести в евро — полтора миллиона, — ответил Меченый и взглянул на Рустама с надеждой.

— Они что, стоят таких денег?! — удивился Казбек.

— В том-то и дело, что ничего они не стоят! — возмущенно воскликнул Гурбан. — Никаких денег Султан на Мастере и его жене не заработает, только расходы и головную боль! Мастер — кровник Гамидова, в этом вся беда! Я на этой вендетте пятнадцать боевиков потерял за одну ночь, а на прошлой неделе сам чуть руки не лишился! Синельников — бандит высокого полета, настоящий мафиози! Увидишь, скоро он возглавит городской криминал, а там его спецслужбы и выше продвинут. С ним бы контакт наладить, мы бы и после акции сохранили в городе свои возможности для бизнеса…

— Вы — это кто?

— Мы с Султаном.

— Можно подумать, без Султана ты сам по себе ничего не значишь!

— Гамидов — это фигура, — вздохнул Меченый, — масштаб!

— Что-то эта "масштабная фигура" уже четыре года носа не высовывает из своей крепости! — усмехнулся Казбек. — Уж не Мастер ли его там запер?

— Если вдуматься, так оно и есть! Знаешь, Рустам, я понял твой вопрос насчет гонорара за Синельниковых. Мне все равно придется ими заниматься после акции, Султан от мести не отступится. Он и два миллиона выложит за эту парочку, глазом не моргнет. Если бы ты взялся за это дело, я был бы только рад. Но…

— Что «но»?

— Но я бы тебе не советовал! Деньги можно заработать по-разному, а на Мастере только гробом и разживешься.

— Ты меня что, специально раззадориваешь? — улыбнулся Казбек. — У нас с тобой одна кровь — кавказская, горячая! Мы ведь, если она забурлит, кого хочешь и бесплатно зарежем!

— Что-то она у меня при виде этих «студентов» не бурлит, а холодеет! — признался Меченый. — Вчера по телевизору Елена объявила себя Богиней, может, знала что говорит?

— Я эту программу смотрел, все ждал, когда Мастер себя демоном объявит! Ладно, проведем акцию, решим что с ними делать. В конце концов, мы сами — демоны!

Илья остановил «BMW» у родильного дома, посмотрел на жену и улыбнулся. Елена, улыбнувшись мужу в ответ, повернулась к родителям, прижавшимся друг к другу на заднем сиденье. Профессор держал в своих руках ладони Светланы, на лицах обоих Азаровых застыло сентиментальное, мечтательное выражение, они молчали.

— Мама, приехали…

Дочь решилась наконец нарушить духовное родительское уединение. Светлана вздохнула, Илья вышел из автомобиля и распахнул перед ней дверцу.

Светлана поцеловала мужа в щеку, вышла из машины и взяла зятя под руку. Они подошли к монументальному каменному крыльцу, поднялись по ступенькам и остановились на просторной площадке перед большой двустворчатой дверью.

— Вот отсюда они и "выходят в свет", — задумчиво улыбаясь, заговорила Светлана и подняла на зятя повлажневшие глаза, — маленькие человечки. Все сморщенные, смешные, кто спит, кто плачет. Все в конвертах для новорожденных. Конверты с каждым годом все лучше, наряднее, краше…

— А дети? — с улыбкой спросил Илья.

— Мне трудно судить: двух самых лучших я когда-то родила здесь сама! Потом, после института, стала работать в этой святая святых мироздания и уже десять лет я здесь — главная повитуха.

— Отличная карьера! — одобрил зять. — Это как полковник разведки: все сам! Все самое сложное и интересное — себе, и в генералы не хочется.

— Хочется, не хочется — кто у полковника будет спрашивать? Мне вот не хочется превращаться из главной повитухи в главную повивальную бабку, а судя по всему, через девять месяцев придется! Хочешь, устрою тебе экскурсию или как это у вас там называется?

— Рекогносцировка. А когда?

— Да хоть сейчас! Не будешь же ты сидеть с женой на лекциях.