Женщина страдала. По ее лицу катились крупные слезы, она стонала так, будто твердо решила не родить, а умереть! Ее можно было бы назвать красивой, если бы ее лицо не было искажено мукой, и в глазах, которыми она уставилась в потолок, не застыл страх. Этот страх вызывал у женщины спазмы, мешающие плоду появиться на свет.

Илья проследил ее взгляд, не обнаружил на свежевыбеленном потолке ни единой трещины и понял, что если потолок и обрушится, то явно не сегодня. Что-то с этой молодой особой было не так!

— Ты мне скажешь наконец, Лиза, чего ты боишься?! — строго спросила Светлана. — Что тебе наплела старая карга? Скажи!

— Нет! — выкрикнула Елизавета Севастьянова, с ненавистью взглянув на главврача.

— Умрет, а не скажет, — с уважением подумал Илья, — такую любая спецслужба с руками оторвет!

— Ах, нет?! — вскричала его бессердечная теща. — Вера, у тебя все готово?

— Да, Светлана Николаевна! — выглянув в приоткрывшуюся дверь родового отделения, доложила акушерка.

— Готовься, дура, — страшным голосом пригрозила роженице главная повитуха, — будем резать!

— Режьте! — с отвагой обреченного заявила Лиза. — И жгите! — добавила она и разрыдалась.

— Ну что ты с ней будешь делать?! — в сердцах воскликнула Светлана, обращаясь к зятю. — Ведь все у тебя в порядке, — попыталась она вновь усовестить роженицу, — ты — здоровая русская баба, красивая, сын твой здоров, вон как ворочается! Глеб вот-вот с ума спятит; брат твой, Леня, уже усы свои изжевал!

Услышав об изжеванных усах старшего брата, Лиза на секунду улыбнулась сквозь слезы.

— Ну, милая! — обрадовалась главврач, заметив ее улыбку. — Пойдем, родим быстренько, и — домой.

— Не-е-ет!!! — испуганно закричала женщина и смолкла.

В предродовом отделении повисла тишина.

В дверь осторожно поскреблись, потом слегка постучали, потом загрохотали удары в панике молотящих по ней четырех кулаков.

Илья отпер замок и слегка приоткрыл дверь.

— А если я вам сейчас по лбам постучу? — поинтересовался он у двух напуганных тишиной мужчин.

— Мастер, — с надеждой обратился Севастьянов к человеку, о котором уже сутки ползли по городу самые невероятные слухи, — как там?

— Нормально, — пожал плечами Илья, — сейчас родим. Усы не жуй, — строго сказал он брату роженицы, — ребенка пугаешь!

Ведерников ринулся на первый этаж в аптечный киоск за бритвой.

Раскисшее лицо Глеба вдруг затвердело, он прямо взглянул Илье в глаза:

— Скажи ей, Мастер! Скажи: так не может быть, так не будет! Пусть родит…

Мужества Севастьянову хватило ненадолго: из его глаз брызнули слезы, он стал оседать на пол.

Илья запер дверь, с досадой подумал о том, что действовать придется вслепую, и подошел к теще. Он взял ее за руку, помог подняться со стула, передвинул его к самому изголовью кровати и сел рядом с роженицей.

Светлана, слегка удивленная, присела на краешек стола. Она, медсестра и застывшая в дверях родового отделения акушерка стали с интересом ожидать дальнейшего развития событий.

Илья пристально взглянул Елизавете Севастьяновой в лицо.

В голубых, подернутых слезами, глазах Лизы помимо страха читалась глубокая, не заслуженная ею обида.

То, что исчезло, напрочь улетучилось из памяти и крови уже год тому назад, вернулось! Вернулось самым бесовским, сатанинским образом в пятницу ранним вечером, когда муж привез ее в родильный дом.

— Жди! — весело распорядился Глеб, погладил жену по животу и поцеловал в щеку. — Сбегаю, узнаю что там да как!

Он оставил ее в джипе на переднем сиденье у открытого окна, как на крыльях взлетел на крыльцо и исчез в дверях. Лиза с улыбкой посмотрела ему вслед и вновь принялась мечтать о том, какого красивого и сильного мальчишку она родит мужу не позже чем завтра, как будет гордиться Глеб своим сыном и… женой, конечно!

О том, что родится мальчик, еще три месяца назад сказала ей главврач после очередного обследования. Светлана Николаевна как всегда улыбалась, а Леониду, старшему брату Лизы, с которым в тот раз она приезжала в находящуюся здесь же женскую консультацию, представилась главной повитухой.

— Православная, — догадалась Лиза, — все будет в порядке!

Дожидаясь мужа, она думала о том, что неплохо было бы через год родить еще одного ребенка, лучше девочку, потом еще, потом…. Потом посмотрим!

Но следующей пусть, конечно, будет девочка: у каждого настоящего мужчины должна быть младшая сестренка. Ее старший брат, Леонид, защищал и оберегал ее всю жизнь, с самого рождения, и вот ведь какой вырос: решительный, смелый, весь в усах.

— Дай, погадаю, красавица! — неожиданно раздался у самого уха Лизы громкий насмешливый голос.