На некоторое время дееспособных болельщиков осталось двое: Илья, обеспокоенный тем, что его лучшая половинка вполне могла захлебнуться под водой от смеха, и его шурин, мысленно уже пристроивший свой сюжет в программу "Вы — очевидец!" и поэтому, сжав зубы, упорно продолжающий снимать осиротевшие прибрежные воды.

Обмотанные полотенцами головы исчезли из окна мавританского особняка: их обладательницы в истерике катались по полу. Декан, едва не вывалившись в окно второго этажа, разочаровался в своем наблюдательном пункте и скрылся в доме, ринувшись к эпицентру событий. Светлана и Лидия смеялись на береговой кромке, обнявшись и перепачкав друг друга в муке. Капитан Пржевальский недоуменно оглядывал опустевшую палубу катера, а два лейтенанта, выпавшие за борт через леера, взбирались по штормтрапу в мокрой одежде. Профессор Азаров, которого сверху облаивал рассерженный мраморный дог, подплывал к берегу, пуская от хохота пузыри.

Елена, сумев, наконец, вынырнуть и глотнуть воздуха, увидела, что судак тащит ее прямиком по направлению к катеру, злорадно улыбнулась, глубоко вдохнула и вновь ушла под воду. Тимур Гиятулин, оставшись на штормтрапе, держал наготове поданный ему Дмитрием Вишневским короткий рыбацкий багор.

Не доплыв до катера метров трех, обессиленный судак всплыл на поверхность и остановился. Хитрая Богиня осторожно обогнула его по дуге, ухватилась левой рукой за штормтрап, передала Тимуру спиннинг и приняла у него острый багор. Как только офицер подтянул судака вплотную к катеру, Елена аккуратно подвела багор под свою добычу и, резко дернув на себя рукой, снизу вонзила острие в рыбью голову.

Гиятулин и Вишневский втянули на борт поверженную рыбину и помогли подняться на палубу измученной, но счастливой рыбачке.

Капитан Пржевальский подхватил судака на безмен, не поверил собственным глазам и показал весы с замершей стрелкой своим подчиненным и Елене.

— Тридцать четыре семьсот?! — хором прошептали потрясенные офицеры.

Самодовольно усмехнувшись, Богиня вспомнила вдруг о своем чисто символическом купальнике, прыгнула в воду и не спеша поплыла к берегу, под прицелом видеокамеры стараясь делать руками исключительно красивые взмахи.

— Тридцать четыре семьсот!!! — торжественно пророкотал в мегафон Леонид Пржевальский.

Берег и судно огласились восторженными криками. Илья, его декан и его тесть, взявшись за руки, исполнили на пирсе несколько па совершенно дикого танца, незаслуженно забытого с неандертальских времен.

Чарли, не выдержав, прыгнул в воду, встретил свою храбрую соседку метрах в пятнадцати от причала и в качестве почетного эскорта сопроводил ее к берегу.

За завтраком в беседке находящаяся в центре внимания Богиня благосклонно принимала поздравления и милостиво улыбалась мужу, смотревшему на нее с немым обожанием.

— Хорошо, что мы пожарили их судака, а не моего, — важно заметила она, презрительно ковыряя вилкой круглый пласт размером с тарелку, — мой бы на сковороду не влез!

— Ну почему ты не сфотографировалась с добычей?! — укорял свою излишне скромную, по его мнению, дочь профессор Азаров. — Они-то не постеснялись, — кивнул он на катер.

Капитан Пржевальский и оба лейтенанта полчаса фотографировали друг друга рядом с рекордным судаком в разных ракурсах и даже в обнимку!

— Пусть порадуются, — вздохнула Елена, поклявшись себе сегодня же выбросить злополучный купальник на помойку, — салаги!

Сидя за роскошным письменным столом в своем личном кабинете казино "Огненная Земля", куда вход был категорически запрещен всему персоналу, включая номинального директора, Меченый внимательно слушал Мардана Мамедова, улыбался, изредка кивал головой и решал его судьбу.

Мардан уже полтора года верой и правдой служил Гурбану Халилову, оказал ему множество полезных услуг, был его глазами и ушами в этом городе. Меченый ценил Мардана за находчивость и сообразительность, за его «безгрешность» перед российскими законами, чем не мог похвастать никто другой из его помощников, за чувство ответственности перед ним, его хозяином, у которого Мамедов плотно сидел на крючке. Безгрешность перед законом давала Мардану большую свободу действий, позволяла и в будущем совершенно легально и безбоязненно проникать туда, где любой другой подчиненный Меченого неизбежно вызвал бы подозрения.

Все так! Однако силовая операция, намеченная на сегодняшнюю ночь, при любом исходе «закрывала» город для Гурбана Халилова на многие годы.

В любом другом месте, в другом городе России, в другой стране Мардан Мамедов был совершенно бесполезен. А если так…

— Ты хорошо поработал, Мардан, — улыбнувшись, поблагодарил Меченый своего агента, выслушав подробный отчет о том, как ловко ему удалось установить точное местонахождение секретной лаборатории, проследив за учеными по окончании телепрограммы «Прорыв».