— Нет чтобы зафиксировать рекорд, все заснять, взвесить рыбу в присутствии свидетелей! — бросив взгляд на берег, сокрушенно произнес Пржевальский и протянул Елене бинокль. — А Илья с Олегом посмотри что творят!

Елена, замотавшись в полотенце, уже успела обрести уверенность в себе. Она повернулась с биноклем к берегу и увидела, что ее брат безжалостно рубит судака кухонным топориком на тонкие, пригодные для жарения пласты, каждый размером со сковороду, а Илья возится с требухой, видимо, старательно отделяя от печени желчный пузырь.

— Это варварство! — мрачно констатировал Гиятулин.

— Ребята, а как ваш судак оказался на нашем столе? — с интересом спросила Елена.

Офицеры переглянулись и недоуменно пожали плечами. Все трое были убеждены, что если бы «дельфин» увел у них из-под ног катер, они бы этого тоже не заметили!

— Не переживайте, — воскликнула великодушная Богиня, — мы сейчас пожарим вашего судака на завтрак и вас угостим!

— У нас этого судака полтрюма, — сообщил Вишневский, с сожалением глядя на женщину, для которой рыба была актуальной только на сковороде.

— Дело же не в завтраке…, - добавил Конь.

— В рекорде! — закончил за командира Гиятулин, втайне радуясь, что несостоявшийся рекорд принадлежал не ему.

Внезапно Елена вспомнила свой сегодняшний кошмарный сон: огромных белых акул, с которыми бесстрашно сражался ее муж. Акул было много…

— Леонид, — обратилась она к капитану Пржевальскому, — я почему-то уверена, что мы сейчас этот рекорд побьем!

Офицеры взглянули на нее недоверчиво, но с проблеском надежды.

— Думаешь, пора забрасывать спиннинги? — поинтересовался капитан.

— Сначала нужно передислоцироваться, — без запинки произнесла Елена с ходу выученное трудное слово, о значении которого она в целом догадывалась, — Мастер приказал. Мы должны встать лагом к берегу на оба якоря в полукабельтове от нашего пирса, имея справа и метрах в двадцати мористее подводную каменную гряду.

Глаза офицеров расширились так, как если бы с семнадцатилетней красавицы, лишь три дня назад вышедшей замуж за моряка, вдруг соскользнуло полотенце!

Елена с тревогой ожидала вопросов, касающихся только что произнесенных ею специальных морских терминов, значение которых Илья за недостатком времени объяснять ей не стал, но ее волнение оказалось напрасным.

— Поднять якоря! — скомандовал Пржевальский, и его подчиненные бросились выполнять команду.

Капитан, с уважением посмотрев на Елену, поднялся в рубку. Он подвел катер в обозначенное Ильей место, Дмитрий и Тимур отдали якоря, и Пржевальский, оглядев с высоты рубки новую диспозицию, оценил ее преимущества при атаке на «Оазис» со стороны залива.

Капитан посмотрел на берег. Разделанную рыбину уже унесли на кухню, Олег протирал стол в беседке. Илья стоял на пирсе с мобильным телефоном в руке и посылал комичные восторженные знаки своей жене, сумевшей четко передать командиру экипажа его распоряжение. Елена, облокотясь на леера, смеялась серебристым смехом и отвечала мужу воздушными поцелуями.

На профессорский пирс примчался Чарли, вежливо поздоровался с Ильей, подав ему лапу, улегся рядом на настил и стал с интересом рассматривать катер, приблизившийся к берегу на расстояние девяноста метров.

Пржевальский связался с Ильей по телефону.

— Мастер, как тебе удалось стащить наш рекордный экземпляр? — задал он вопрос после взаимных приветствий.

— Рекордный?! — искренне удивился Илья, личный «рекорд» которого был больше шести метров в длину и весил около двух тонн.

Года полтора назад он лишь в последний момент сумел увернуться от зубов неизвестно откуда взявшейся белой акулы и убить ее специальным разрывным патроном, закрепленным на конце короткого древка, точным ударом в голову.

— Извини, Леня, в жизни бы не подумал! Давай, отпускай мою жену, а то ей становится жарко в полотенце.

— Извини, Илья, — зловеще, подражая шефу «гестапо» папаше Мюллеру, произнес Пржевальский, — но госпожу Синельникову я попрошу остаться!

На пирс пришел Олег с профессиональной цифровой видеокамерой, поздоровался с Чарли и принялся снимать, как Елена один за другим придирчиво осматривает и взвешивает на руке предлагаемые ей офицерами спиннинги.

Выбрав, наконец, один из них, она что-то сказала капитану, и Пржевальский заменил «воблер» на мощную блесну. Елена сделала красивый взмах в сторону берега, и блесна плюхнулась в воду, преодолев почти половину расстояния до причала.

— Моя школа! — гордо сказал Олег, не опуская видеокамеру.

Елена стала быстро вращать катушку, выбирая леску. Неожиданно блесна за что-то намертво зацепилась, и расстроенная рыбачка, заблокировав леску, прислонила спиннинг к леерам.

— Зацеп! — с досадой вымолвил Илья, от всей души «болевший» за свою жену.

— Нет тут никаких зацепов, — удивленно воскликнул Олег, продолжая съемку, — здесь сплошной песок и ни одной коряги!

Елена прощалась с офицерами, пообещав отцепить блесну на обратном пути. Вдруг спиннинг неожиданно дернулся, описал над леерами полукруг, пролетел несколько метров по воздуху и, упав в воду, с сумасшедшей скоростью стал удаляться от катера, закладывая плавный вираж в сторону открытой воды.