– На ней записана "Юнона и Авось" Алексея Рыбникова, - пояснил Валера.
– Вы играете на пианино?

– Да, - она улыбнулась.
– Спасибо вам огромное. Вы угадали мою самую любимую вещь в музыке.

– Я часто слышу, как вы играете романсы из этого произведения....
– Он замолчал, смутившись, но не надолго: - А Мавру я корм принес и игрушки.

– Валера, спасибо вам за все, а сейчас идемте в кухню чай пить.
– Она поднялась и бережно положила кассету рядом с музыкальным центром.
– Кухня у меня выходит в сад. Сидеть в ней, гонять чаи - одно удовольствие. Забирайте корм, так и быть, разрешу вам самому угостить нашего партизана.

Кухня, отделанная деревом, в доме была самым большим помещением. На стенах - холсты с деревенскими пейзажами, пучки трав, связки сушенных овощей, приправ и фруктов. Керамика, дерево, фаянс, - все сияло и блестело, создавая неповторимый колорит, уют, вселяя настроение тихого, радостного покоя и умиротворения.

Накрывая на стол, пока он подкладывал корм Мавру, Аглая спросила:

– Вы придумали имя собаке?

– Да, - живо откликнулся Валера, - Амур. Я еще в детстве так решил.

– Мавр недавно погулял с одной "барышней", - продолжала Аглая, Думаю, мои друзья не будут против, если вы решите усыновить их совместного мальчишку.

– Скоро?
– не мог он скрыть нетерпения в голосе.

– Месяца через три.
– Но почти физически ощутив его огорчение, добавила: - Пока вы сможете приходить к нам, гулять с Мавром. Если подружитесь.

Аглая повернулась к нему. Он отдавал себе отчет в том, что она слепая, не может видеть, но это был именно взгляд - пристальный и изучающий. Гладкову стало не по себе. Будто Аглая внезапно прозрела, а он стоит перед ней совершенно голый и все его прелести и изъяны, как снаружи, так и изнутри, преломляясь, ложатся на дно изумрудной чаши ее глаз.

– Ваши близкие не будут против, если я стану к вам ходить?

– Не будут, - ответила девушка и, помолчав, обронила: - Валера, вам никогда не говорили, что вы... не от мира сего? В вас есть нечто такое, о чем, по-моему, вы даже сами не подозреваете.
– Но уже в следующую секунду тон ее сменился на беззаботный и легкомысленный: - Извините, на меня иногда находит, не обращайте внимания. Давайте чай пить.

Валера вымыл руки и протянул их за полотенцем. Взгляд его рассеянно охватил распахнутое окно и он невольно вздрогнул. На него в упор смотрели диковатые, желтые глазищи здоровенного кота.

– Вот это котище!
– не скрывая восхищения, воскликнул он.

Хозяйка дома повернулась к окну и ее движение ошеломило, окончательно доконав Гладкова.

– Аглая, как вы узнали, что он... на подоконнике?

– Валера, в этом нет ничего сверхъестественного. Я знаю привычки обитателей этого дома. Если мы с вами станем друзьями, то со временем вы тоже научитесь чувствовать присутствие Мавра и Кассандры.

– Кассандры?

– Эту, с позволения сказать, "котищу" зовут Кассандра. Моя кошка.

– Ваша кошка?
– он смутился, словно пытался вспомнить ответ на знакомую загадку.
– Подождите-ка... вы, случайно, не видели мой пакет? спросил он, суетливо оглядываясь. И тут же понял, что сморозил глупость. Извините, - еще больше смутился он.

– Да будет вам, - отмахнулась девушка.
– Пакет ваш, скорее всего, в комнате остался.

Через минуту Валера вернулся, держа в руках банку консервов.

– Вот, - протянул он Аглае банку "килек в томате".

Она тщательно ее ощупала:

– Валера, вы совсем разорились на подарки нам. Если ваша мама права, то у нас в доме скоро будет полная чаша счастья.
– И вдруг резко спросила: - Вы знали, что у меня есть кошка? Почему вы взяли консервы?

– Я не знал о вашей кошке, вы же ходите только с собакой. Но я купил их, словно меня кто под руку толкнул. Сам не знаю, зачем. И игрушки тоже две купил. Мяч - для собаки, а косточку игрушечную... Черт его знает! Ума не приложу.

– Как бы там ни было, спасибо, Валера. Будем считать, что в вас шестое чувство проснулось.
– Она засмеялась: - А, может, вам мысли Кассандры передались? Она у нас любит "кильку", но я давно ей не покупала. Ладно, садитесь чай пить.

– А Кассандру покормить?

Она ловко вскрыла банку и протянула ему:

– Положите ей. Это ваш гостинец, вам и право.

Он с готовностью покормил кошку и когда она, насытившись, принялась умываться, вернулся к столу.

– Да это не чаепитие, а целый обед!
– он оглядел накрытый стол. Красиво, даже есть жалко.

– Никаких жалко! Едим и все тут! Я - большая грешница, Валера, неисправимая чревоугодница. Люблю готовить, люблю поесть и люблю угощать. Трапеза людей под одним кровом, семейным или дружеским кругом - целое священнодействие. У древних наших предков трапеза являлась не столько частью быта, сколько культовой необходимостью дома, семьи, рода. В древности никого так не презирали и не подвергали опале, как тех, кто предал после совместной трапезы. На мой взгляд, тот, кто в свое время создал образ Иуды Искариота, был гениальный психолог. "И один из вас предаст меня..." Помните, при каких обстоятельствах это было сказано?