– Ничего, не беспокойся ты так, Анечка, - шепотом успокаивала подругу тезка из Польши.
– Сейчас все пройдет, все будет хорошо...

Анну отвезли в гостиницу, иона пролежала в кровати почти сутки - до завтрашнего концерта.

А еще через день на "Мелодии" начались записи. Она все делала с первого дубля. Записала "А он мне нравится", "Осеннюю песню" и "Письмо Шопену" П. Бояджиева, "И меня пожалей" А. Пахмутовой и "Вы хотели мне что-то сказать" Е. Птичкина. Пела она под рояль, играл пианист из ансамбля "Мелодия" Борис Фрумкин. Она впервые видела такого потрясающего музыканта. Он играл, как целый оркестр: клавиши под его пальцами становились просто волшебными. Анна даже пожалела, что запись была такой недолгой. Потом, после короткого перерыва, выпив несколько глотков чая, она записала с оркестром "Из-за острова на стрежень" и "Гори, гори, моя звезда".

– Ну вот, Анечка, - облегченно проговорила Качалина, - в песне мы с тобой сделали почти все. Теперь можно и детей воспитывать...

Она действительно собиралась сразу же после возвращения из Москвы заняться собой, поскольку врачи говорили, что и возраст и последствия катастрофы могут сделать роды опасными. Лучше было бы лечь в больницу. Но заботу о себе пришлось отложить. На аэродроме Збышек после первых же объятий сообщил, что звонили из Министерства культуры. Ей предлагают поехать на восемь дней в Нью-Йорк вместе с группой музыкального театра. Именно ее очень просят "прислать" американские поляки...

– Как, теперь в Америку?
– удивленно переспросила Анна.
– Ты же видишь...

Но поехать все же пришлось. Причем не через несколько дней, а через месяц.

– Погоди, - смеясь, пророчила она мужу, - рожу тебе в Нью-Йорке американца, вот будет весело!

Товарищи по поездке относились к Анне очень внимательно, не давали нести чемодан, оставляли лучшее место в автобусе.

В Нью-Йорке шел дождь и погода чем-то напоминала варшавскую. Их все так же горячо, как и пять лет назад, принимали американские поляки. Она выступала хорошо, коллеги уверяли, что даже "слишком хорошо". Анна пела свои песни - "Человеческую судьбу", "Быть может": "Быть может, где-то далеко-далеко лежит лучшая страна и там красивее, богаче и наряднее. Но сердцу дороже всего песня над Вислой и песок Мазовша".

И снова видела она слезы на глазах пожилых, поседевших, респектабельных американских поляков.

– Оставайтесь, Анна, у нас, - приглашал ее Михал Ласковский, импресарио.
– Ваш ребенок будет стопроцентным янки! Да и вы неплохо устроитесь. Мы все вас здесь знаем и любим.

– Нет, спасибо, пан Михал, - улыбалась Анна, - мне бы скорее, скорее домой, в кроватку...

Здоровенького, круглолицого мальчишку Анна родила через десять дней после возвращения из Нью-Йорка, родила легко, без каких-либо осложнений, взглянула на него и тут же уснула счастливым, беззаботным сном.

Новый, 1976 год они встречали втроем: она и два Збышека - отец и сын. Маленький Збышек уснул в восемь вечера, а проснулся без четверти двенадцать и устроил небольшой концерт. Правда, вскоре он опять уснул, позволив взрослым предаться новогодним размышлениям. А родители были счастливы. Все складывалось как нельзя лучше, и самое главное - ребенок родился здоровым.

Наметившийся было "закат" отступил, и над творческой судьбой Анны опять засияло солнце. Лучшим барометром в этом плане был телефон. А он звонил без умолку, и его снова пришлось отключить... Они уже давно рассчитались с долгами и теперь, как вполне состоятельные люди, могли откладывать деньги на дом.

Одна мамина знакомая подыскала им девушку, недавно приехавшую в Варшаву из деревни. Та согласилась помогать Анне по хозяйству.

– Ну, посмотрим, - весело планировала Анна, - как пойдут дела. Может быть, я смогу опять вернуться на сцену? Вот так - ухожу и возвращаюсь, возвращаюсь и снова ухожу...

В начале февраля ей позвонил корреспондент Московского телевидения. Представился: Александр Каверзнев.

– К нам приходит очень много писем с просьбами рассказать о том, как вы себя чувствуете, как ваш ребенок. И вообще - зрители хотят увидеть вас снова на экране.

– Я тоже очень хочу увидеть себя на экране, - рассмеялась Анна, - но боюсь, это будет не так скоро.

– Если вы согласитесь, это произойдет очень скоро, - сказал Каверзнев.
– Мы готовы приехать к вам домой хоть завтра.

Оператор, осветитель и сам Каверзнев - обаятельный человек с открытым лицом - приехали на следующий день в одиннадцать утра. Маленький Збышек не спал, но вел себя спокойно. Аппаратуру настроили быстро. После съемок они пили чай и беседовали. Каверзнев советовал Анне не слишком засиживаться дома, а постараться по возможности скорее вернуться на сцену. Он говорил, что сам является большим поклонником ее творчества, и передал ей привет от руководства Гостелерадио СССР.

"Засиживаться дома" ей действительно не хотелось. Да и не пришлось. Через две недели она получила приглашение из Москвы сняться в телевизионной передаче "Мелодии друзей", а заодно завершить работу над телепрограммой "Встреча с Анной Герман", которую начали снимать во время последних гастролей.

Высокая интересная женщина, энергичная, оперативная, по-журналистски цепкая, умеющая задать интересный вопрос, который требовал неординарного ответа, - Татьяна Коршилова. Анна на своем веку видела многих ведущих, но общение с Коршиловой было не только приятным, но и интересным для нее самой. Татьяна не стала уговаривать Анну петь под фонограмму, она приложила немало усилий, чтобы в студии для оркестра были установлены специальные микрофоны и можно было бы петь "живьем". Теперь осталось доснять конферанс. И передача с новыми песнями советских композиторов была готова к выходу в эфир.